Ника пошла бы за Святика, даже если бы он вообще ничего не имел, обитал на съёмной квартире и перебивался с подработки на подработку, потому что, узнав его ближе, поняла: именно рядом с ним она чувствует себя на своём месте, только с ним ей хочется засыпать и просыпаться. Хотя зная Славку, можно быть уверенной, что так бы он точно не жил. Ковалевский из тех, кто сварит кашу из топора и найдёт выход даже из самой плачевной ситуации. Так что ей бы сейчас с громким визгом прыгнуть ему на шею и завопить «Да!», но… она не была бы собой, если бы не сделала того, что собиралась сделать, пусть это и может перечеркнуть всё, что между ними есть.
Вероника снова подняла на Свята глаза, а он стоит, мнёт коробочку, вглядывается в её лицо и ждёт ответа. И тогда она с трудом произнесла:
— Слав, я не знаю, что тебе сказать… Помнишь, когда Паша приезжал в прошлом месяце? В общем, мне было грустно и одиноко, нужен был совет и… мы провели вместе ночь. А теперь я жду ребёнка. Срок ещё маленький, поэтому пока ничего не видно. В общем, прости…
Чушь несусветная, но Ковалевский-то об этом не знает. Надо было видеть его в этот момент! Растерянность, боль, обида, безысходность… Он почти рухнул на стул.
— Пашка знает? Решили всё же снова сойтись? — а голос какой-то чужой, безжизненный.
— Нет, и не узнает, у него теперь своя жизнь. Я просто поддалась эмоциям, ностальгия по прошлому… Это была всего лишь минутная слабость, — сочиняла Вероника. — Так что я рожу ребёнка для себя и…
И тут Славка вскочил, бросил коробочку на стол, а его лицо озарила внезапная решимость:
— Для какой ещё «себя»?! Ты знаешь, что чувствует ребёнок, выросший в неполной семье? А я знаю, и очень хорошо! У ребёнка должна быть нормальная семья, и это не обсуждается!
— О чём ты?
— Как о чём? О том, что мы с тобой поженимся, а ребёнок… — он стиснул кулак. — Я признаю его своим. Он не виноват, что мы трое никак не можем разобраться между собой.
— И ты сможешь полюбить чужого ребёнка? — задала она сакраментальный вопрос, а внутри всё ликует.
— Смогу! И буду любить его, потому что он твой.
Вот, вроде бы, правильно говорит, даже на душе потеплело, но нет, не совсем то.
— Замечательно просто! Как благородно с твоей стороны! — Ника сделала вид, что обиделась. — То есть о ребёнке ты подумал, а как же я? Нужен ли ты мне в качестве мужа?!
— У тебя нет выбора, ребёнку необходим отец! — заявил Слава категорично. — Одну в таком состоянии я тебя не оставлю.
Так, а это уже немного не в ту степь. У Ники сработал внутренний протест.
— О нет, дорогой, выбор у меня очень даже есть! — воскликнула она. — Дать ребёнку любовь за обоих родителей. И муж для этого вовсе не обязателен. Особенно если в мужья набивается тиран, который не считается с мнением жены.
— Что за ерунда?! Мать не сможет заменить отца, мне это очень хорошо известно, — и мечется по комнате, как раненый зверь. — Если немного успокоишься, то увидишь, что моё решение самое верное.
— Всегда только ты! ТЫ придумал, ТЫ решил… — кипятилась Ника. — А не хочешь ли спросить, чего хочу Я?! Кого вижу своим мужем? Или думаешь, что только ты такой великодушный и «порченый товар» больше никто не возьмёт?! Если считаешь, что у меня нет права голоса, то очень сильно ошибаешься!
— Есть, конечно есть. И чего же ты хочешь, Верусь? — Славик остановился и взъерошил волосы.
Она подошла, обняла ладонями его лицо и посмотрела в удивлённые глаза.
— Чего я хочу? — Вероника очертила большими пальцами его брови. — Я хочу быть с тобой, Свят. Это моё и только моё желание. Я согласна выйти за тебя. И это лишь моё решение. Доволен ты таким ответом?
— Доволен, — Ковалевский притиснул её к себе. — Вы с малышом не пожалеете!
— Знаешь, Слав, тут такое дело… — она спрятала лицо у него на плече. — Я ввела тебя в заблуждение, — у неё язык не повернулся сказать «соврала». — Ты тоже от меня много лет шифровался, да и эти два месяца ничего конкретного не рассказывал, так что мы квиты. В общем… у меня пока нет малыша. Да и мужчины ещё не было. Так что, как говорится, всё для тебя. Прости, я просто… хотела проверить, насколько тебе нужна.
Он с силой выдохнул и прижался лбом к её лбу, посмотрел глаза в глаза.
— Нужна, Ника, очень нужна, до безумия! Как с первого класса запала мне в душу, так с тех пор там и живёшь.
— Так долго? — а сама утонула в его взгляде.
— Разве это долго? Мне кажется, что очень мало, — в голосе Свята отразилась улыбка, которая, должно быть, была на устах. Но Ника не смотрела сейчас на его губы, только в глаза, в которых было столько счастья и радости, что её сердце пустилось вскачь. — Но зачем строптивая невеста устроила мне проверку? Хотела, чтобы я поседел раньше времени?
— Нет, она хотела, чтобы ты уважал её мнение.
— Уважаю, всегда уважал. Поэтому ни к чему не принуждал, кроме пары поцелуев. Тут каюсь, но иначе бы ты до сих пор от меня шарахалась.
