Когда он вышел, Вероника поднялась и наконец-то смогла оглядеться. Кровать, действительно огромная, занимала чуть ли не половину комнаты. Большой шкаф-купе вдоль стены и две тумбочки по краям кровати составляли всю мебель. Была ещё плазма на стене, пара картин и зеркало. И мягкий ковёр на полу. Собственно, для гостевой комнаты очень даже уютно. В углу находилась дверь, которая, как оказалось, вела в собственный совмещённый санузел.
Вдруг в складках покрывала раздалась трель телефонного звонка. Славкин рингтон. Кажется, когда её укладывал, молодой муж обронил смартфон. Вообще-то у него было два телефона. Один принадлежал Стасу и использовался в официальных целях, другой был Славин личный, подписанный у Ники как Мухомор Мухоморыч.
В данный момент звонил телефон Ковалевского, и Ника быстро набрала номер Стаса:
— Алло, Слав, прости, что отвлекаю, но твой телефон звонит, ты его в комнате оставил. Тут у нас… — она присмотрелась, — Василий Андреевич, АО «Синероль». Это важно? Может, мне ответить?
— Не стоит. Он ещё не знает, что я временно не у дел, поэтому пока помолчим. И… пожалуйста, называй меня Стасом.
— Ой, да, точно. Прости…
— Я постараюсь не очень долго, не скучай там. Можешь пока переодеться и вещи разобрать, сейчас их принесут…
Славка мазнул по экрану смартфона, чтобы закончить вызов, сунул девайс в карман пиджака и вошёл в кабинет, а попал на поле боя. Дислокация противников была удачной. Отец восседал в большом кожаном кресле за рабочим столом и выглядел хозяином не только этого кабинета или дома, но и вообще властелином жизни. Мачеха стояла у него за спиной и касалась рукой плеча, мол, мы одно целое, мои слова — его слова и наоборот.
Слава не стал стоять у двери, будто нашкодивший школьник, а как можно вальяжнее развалился в кресле для гостей, всем своим видом демонстрируя, что ничего плохого не сделал и от своего решения не отступит.
— Ты хотел меня видеть? — сдержанно поинтересовался он.
— Твоя жена знает, кто ты на самом деле? — бросился с места в карьер отец.
— Знает.
— Выходит, ты не просто так притащил в столицу эту девицу. Я предполагал, что ты хочешь с ней поразвлечься по старой памяти, школьная влюблённость дело такое, но чтобы всё зашло настолько далеко… — покачал головой родитель. — Мне нужно было раньше принять меры.
— Отец, мы с Вероникой любим друг друга, ещё со школы. Я всегда тебя слушал. Всегда, но не в этот раз, — твёрдо сказал Славик. — Я подниму компанию ещё выше, увеличу прибыли, верну всё, что было на меня потрачено и ещё будет потрачено, но пожалуйста, оставь мне право на личную жизнь!
— Да о чём ты думал, когда женился по паспорту Стаса?! — взвизгнула мачеха.
— О том, что о своём паспорте до его выздоровления я вынужден забыть, — парировал Славка. — Официально я вообще сейчас лежу в коме!
— И что станешь делать, когда брат придёт в себя? — насела «мать».
— Когда Стас очнётся, мы с Никой по-тихому разведёмся. А потом снова поженимся, но уже по моим документам.
— И зачем тебе такой временный брак? — отец вопросительно приподнял бровь.
— Чтобы пожить по-человечески, хоть немного. И Вероничке хочу дать пожить в достатке.
«Но главное — успеть вылечить её отца».
— То есть она согласилась только из-за денег? — понятливо хмыкнул отец. — А ты говорил любовь, любовь… И, главное, всё провернул у меня за спиной!
— Все эти девицы одинаковые, и ты сегодня опустился до её уровня, — пренебрежительно проронила мачеха. — Хотя это и не удивительно, если учесть твоё воспитание…
— А что не так с моим воспитанием? — Слава сжал кулаки, но сдержался, хотя отчаянно хотелось закрыть кое-кому рот. — Я в университете не ввязывался, как Стас, в пьяные драки и не возвращался из клуба под утро в одном носке и измазанный губной помадой трёх оттенков.
Дарья Андреевна глянула зло:
— Зато он никогда не приводил в дом безродных девиц! Да у неё на лице написано, что ей от тебя, дурака, только деньги нужны. Разорить нас вздумал?!
— Вероника подписала брачный контракт, где она ни на что не претендует, — Славик старался не повышать голос и доносить информацию по-деловому. — Ника просила подождать со свадьбой, но это я её уговорил, хотел, чтобы хоть одним глазком заглянула в тот мир, который не готов нас с ней принять, но которого она достойна. Так что сегодняшняя церемония — полностью моя инициатива, а она всего лишь пошла навстречу моим желаниям.
— Ты стал совсем как Антон, — с горечью изрёк родитель. — Да только мы оба знаем, до чего его довёл бунтарский нрав.
Антон — это Славкин дядя, уже покойный. Когда отец задумал весь этот план с наследником, его младший брат, как раз окончивший университет, взбунтовался против принудительной женитьбы, которую родители хотели навязать и ему. Он сослался на не вполне счастливый брак старшего, после чего покинул родовой особняк, а вскоре дождливой ночью погиб в аварии, так и не оставив после себя детей.
