Но я же его узнала, так почему он меня мог не заметить? Где логика?
А логике нет. Есть паника, которая на миг захватила мое тело. Я забыла как дышать. С трудом я подошла к свободному месту на кушетке и села, чтоб просто не упасть.
— Неудобные туфли? — спросила пожилая женщина, которая сидела рядом.
— Отвыкла танцевать, — прошептала я.
— Патрик, принеси воды. Не видишь, что девушке плохо? — велела женщина молодому человеку, что стоял рядом с ней.
— Не надо…
— Ничего страшного. Все равно весь вечер столбом стоит. Меня караулит, — усмехнулась она. — Пусть хоть ноги разомнет. Меня, кстати, Наташей зовут.
— Ульяна, — представилась я, одновременно пытаясь найти Олега. Но он куда-то делся. Вернулся Патрик со стаканом воды. Я поблагодарила его. Сделала большой глоток. Чуть не поперхнулась.
— Не торопись так. Вечер только начался. Так что успеешь еще натанцеваться, — весело сказала Наташа. Она говорила просто и с едва уловимым акцентом на рычащие.
— А вы не из этих мест? — спросила я.
— Из закрытых областей, — ответила она, отбивая ритм следующего танца ладонью по колену. — Приехали сюда с мужем и детьми на время заключения торгового перемирия.
— Мама, — остановил ее Патрик.
— А что я такого сказала? Как будто это какой-то секрет, — хмыкнула Наташа.
— Видимо я совсем от жизни отстала пока жила в поместье, потому что не в курсе этого перемирия, — сказала я.
— Так это нормально. Юной девушке надо не о политике думать, а о кавалерах и платьях. Это мне приходится в это вникать, потому что я кровно заинтересована в переговорах.
— Мама!
— Вот что ты заладил «мама» да «мама». Надоел! — рыкнула на него Наташа. Сама же наклонилась ко мне. — Составишь мне компанию освежиться? Я тут впервые и где это чудная комната находится, совсем не в курсе.
— Хорошо. Я покажу, — ответила я, чувствуя, что мне становится намного легче. Я допила воду. Наташа тут же отобрала у меня стакан и велела Патрику отнести его на место. Сама же поднялась.
— Мам, подожди меня…
— Ты меня и в дамскую комнату будешь под контролем водить? — грозно спросила она. Патрик опешил. Растерялся, не зная, что ответить. Наташа этим воспользовалась и взяла меня под руку быстро шепнув. — Пойдем, пока он не нашелся, что ответить.
— А не жестоко вы так с ним поступили?
— Без официала, — отмахнулась она, проходя мимо дамской комнаты и сворачивая в соседний коридор. — Будет в следующий раз думать, как на поводу отца идти. Раз согласился следить, так пусть следит, а не дает из себя веревки вить.
— Куда мы идем?
— Тут должна быть комната с балконом, — сказала Наташа.
— Следующая дверь.
— Вот, а я бы мимо прошла.
Комната была небольшой. В не стояли музыкальные инструменты. Во время хорошей погоды балы устраивались со стороны парка. Тогда музыканты выходили на балкон и играли с него. Наташа подошла к дверям балкона. Открыла их и вышла на балкон. Я решила последовать за ней. Ас тут же окутал молочный туман. Наташа оперлась об перила. Вдохнула сырой воздух.
— Как же мне не нравятся эти узкие платья и душные помещения! — сказала она. — Но правила приличия никто не отменял. Ульян, я могу рассчитывать на твое молчание?
— Смотря на какую тему.
— Мне надо встретиться с одним человеком и чтоб об этом никто не знал.
— Любовное свидание?
— Деловое, — ответила Наташа, подтягиваясь и садясь на перила.
— Осторожнее!
— Не бойся. Не упаду, — болтая ногами, сказала Наташа. — А ты из местных?
— Да, но долго в поместье жила у родителей.
— У вас довольно строгие правила.
— Лишь для тех, кто хочет остаться в высших кругах. Если выйти замуж за мельника, то жизнь будет намного проще.
— А чем плохо жить с мельником или с охотником? — мечтательно спросила Наташа. — Лес, свобода и никакой ответственности. Не надо отвечать за вверенных тебе людей.
— Может в этом и нет ничего плохого, но… — я замялась. А ведь я даже не рассматривала такой вариант событий.
— Не хочется терять привычки с которыми родилась? Или не представляешь другой жизни?
— Родители меня готовили к одному исходу, а другие я даже не рассматривала.
— Ясно. Нас всех так учат, — сказала Наташа.
— Ты там с кем разговариваешь? — раздался мужской голос.
— Решила подругу взять на наше с тобой свидание, — насмешливо сказала Наташа. Из комнаты к нам на балкон вышел Герман, который посмотрел на меня с легким удивлением, что сменилось тут же улыбкой.
— Хочешь ее заморозить? — спросил он.
— Мне не холодно, — поспешно сказала я.
— А потом заболеешь и опять пропадешь на несколько лет, — усмехнулся Герман, снимая сюртук и накидывая мне его на плечи.
— Ты чего хотел? — спросила Наташа.
— Мы уперлись в переговорах.
— А кто в этом виноват? Твой сын.
— Я не отрицаю его вину. Но предлагаю…
— Закрыть глаза на то, что он пустил кровь во время перемирия? Влад его вовсе хотел убить. Он нашу дочь покусал! — не скрывая возмущения, сказала Наташа.
— Влад этого не говорил, — холодно сказал Герман.
— Из-за этого у нее зверь проснулся. И он нестабилен. Девка себе в голову вбила, что любит этого ненормального.
— Так давай их поженим.
