До сих пор не принимавший участия в разговоре Васька вдруг начал тяжело дышать, потом, набравшись духу, сорвал с головы и швырнул на пол несуществующую кепку.
— Эх!
Он полез под топчан и достал банку из-под орешков.
— Вот, бутылки как раз сдал. На празднование дня Военно-морского флота берег.
Анжела заглянула в банку и констатировала:
— Да, не сильно ты, видать, флот уважаешь. На такие деньги в гостинице проживешь от силы час, и то в пятиместном номере. Вот задача…
Все трое усиленно думали, что же теперь делать.
Вдруг Риткин мобильный издал сигнал: пришло сообщение. Ритка прочитала, и у нее на лице появилось выражение ужаса.
— Рит, а, Рит, ты чего? — участливо спросила Анжелка. — Умер кто?
— Не пугай ее, видишь, и так перепуганная, — остановил Анжелу Васька. — Ритуля, может, кушать хочешь? Я за сосисками сбегаю, мигом спроворим.
— Не, Вась, не нужно сосисок, и так тошно, — ответила Ритка. — Мне пора идти. На работу возвращаться.
Анжела выхватила мобильник и прочла вслух:
— «Немедленно вернись на фирму. Крокодил».
Она ничего не поняла.
— Так ты ж хотела спрятаться, чтоб не водить дружбу с этими упырями. Чтоб не нашли они тебя!
— Уже нашли… — сдавленным голосом ответила Ритка.
Васька и Анжела переглянулись.
— Анжел, может, у нее после болезни шарики за ролики заехали? — предположил Васька. — Давай ее назад в больницу. Пусть укол сделают. Вишь, не в себе человек. Жаль, что Борька в КПЗ. Он бы ей в глаза заглянул, объяснил, какой орган у ней неисправен.
— Не смешно, Василий, — сказала Ритка. — Ну, я пойду, с этими господами шутки плохи.
И она начала стремительно собираться, после чего обняла Анжелу и почти бегом покинула сторожку.
Косарева вернулась в особняк Самвела. Она была явно раздражена тем, что так и не встретилась с Риткой.
— Расскажи мне, Самвел, про эту девчонку, — попросила она, усаживаясь в кресло.
— Вижу, она тебя всерьез заинтересовала.
— У меня по жизни все — всерьез. Девочка много страдала, помочь ей хочу. Но я не Кашпировский — не умею помогать на расстоянии. Поэтому надо ее найти.
— Ритка — неплохая девочка. И работник хороший.
— А откуда она взялась? — Косарева хотела знать все.
— Да не помню уже, — пожал плечами Самвел. — А знаешь, какую рекламу она придумала? Стихи стала писать про кастрюли. У нее настоящие фанаты были, ходили ко мне на рынок, чтоб новую поэму послушать. Она как с рынка ушла — мне ее не хватает.
— Куда же ушла твоя поэтесса?
— Чего не знаю, того не знаю. А ты спроси у Анжелки Ламбады. Это соседка Ритки по палатке. Фактурная женщина. Она такая одна на рынке, сразу ее узнаешь.
Петик и Крокодил, все еще скованные наручниками, мирно разговаривали. Оба попали в одну неприятную ситуацию и теперь не знали, как из нее выбраться.
— Ну, сдашь ты меня ментам, допустим, — рассуждал Крокодил. — А они возьми и спроси тебя, а где, мол, твой напарник? Ты что им ответишь? Что в погребе у Надьки лежит, крыс кормит?
— А если даже не спросят, — ответил Петик. — Ты думаешь там его оставить? Не по-человечески это.
— А вытаскивать его оттуда — по-человечески?
— Мда-а-а… куда его девать? Жене, что ли, привезти?
— Хорош будет подарочек, — усмехнулся Крокодил.
— А если правду рассказать? Что он, мол, сам отравился, прямо у тебя на глазах.
— Да, конечно! Если правду, то нужно все по правде. Кто жратву ему принес? Ты. А откуда жратва, спросят?
— Женщина на рынке дала.
— Смелый ты человек! — притворно-восторженно воскликнул Крокодил. — Ты скажешь, что у Самвела на рынке купил отравленную хавку? Да тебя Самвел прикончит после этого!
— Не купил, а так дали, — продолжал строить версии Петик.
— Ага, ага. Еще лучше. Тебе просто так на базаре баба незнакомая пакет всучила, да? Как зовут, не знаю, где живет, не ведаю. Но пакет взял. Похоже на правду?
— Но это же правда…
— Правда на правду никогда не похожа.
Бывшие враги теперь сообща решали, какой путь спасения им выбрать.
— К чему ты клонишь?
— А чего нам вдвоем здесь страдать? Ты меня отпускаешь и говоришь…
Тут до Крокодила дошло, что если он продолжит рассуждения, то натолкнет Петика на ненужный ему, Крокодилу, вывод. Нет, лучше заткнуться. Петик пристально посмотрел на него.
— А это мысль! — обрадованно воскликнул он, на беду Крокодила поняв все с полуслова. — Я тебя отпускаю, ты смываешься. Я сообщаю в милицию, что мы с напарником моим тебя выследили и задержали. Чистую правду, между прочим, говорю. Я вас оставил и побежал за подмогой. Возвращаюсь, а тут — никого.
Петик понял, что наконец-то нашел единственно верное решение.
— А в подвале кто лежит? — спросил Крокодил.
— А его, бедного, придется назад к столу прикрепить, как был.
— Это что же получается? Что зря мы надрывались, зря в подвал его волокли?
— Мы тогда приняли необдуманное решение. А как на место его посадим — сразу все прояснится. Вот такая будет в результате история: ты от наручников избавился, сунул ему в бутылку яду и дал деру.
— А дальше что? — испугался Крокодил.
— Тебя не найдут. А бедного напарника хоть похоронят по-человечески.
