— Мне после твоих фантазий до конца дней прятаться придется. Мокруха на мне повиснет. Это тебе не жалобные песни по базарам. Это — серьезная статья.
Крокодил был зол на себя за то, что сам же и подсказал Петику эту мысль.
— Так не попадайся, — закончил Петик.
— Всю жизнь в бегах? Посоветовал! — Крокодил заметался. — Легко бежать по-крупному: с новой вывеской, с новой ксивой, в собственную фазенду на берегу Майами. А я куда побегу?
Ритка в полном унынии медленно плелась по городу, таща свою сумку. Остановилась, вздохнула и о чем-то задумалась. Затем она купила мороженое и села на лавочку. Достав мобилку, снова перечитала сообщение. Опять тяжело вздохнув, она встала и двинулась дальше.
Амалия вышла из своего кабинета и попросила Юльку заварить ей свежий чай, поскольку приготовленный ранее простоял уже десять минут. Амалия встала позади Юльки, заглядывая в экран ее компьютера.
— А я, Юлия, приятно удивлена, — сказала Амалия, увидев, что именно заставило секретаршу забыть подать ей чай. Она прочитала вслух с экрана:
— «Маркетинговый и креативный бриф — ключ к успеху». Впервые в этой фирме вижу, чтобы человек, у которого закончилась работа, не играл в компьютерную игру, не висел на телефоне и не тратил время в «живом журнале». Самообразование похвально.
— Вы же, Амалия Станиславовна, сами мне вчера сказали, что эмоции нужно сублимировать в работу.
— Все-таки мои уроки не прошли для тебя даром. — Амалия была довольна. — И у меня на тебя большие планы.
— Вы имеете в виду мои формальные обязанности? — уточнила Юлька.
— И формальные, и неформальные тоже.
В приемную вошли Артем и Доминика. Амалия замолчала на полуслове и посмотрела на них, как на привидения. Однако быстро взяла себя в руки. Доминика поздоровалась первой.
— Доминика Юрьевна, как вы себя чувствуете? — спросила Амалия.
— Спасибо, достаточно хорошо, чтобы вернуться на работу.
— Вы не представляете, как я рада, — проговорила Амалия. Радости в ее голосе, однако, не слышалось.
— Я тоже очень рада. Но сейчас меня волнует не столько работа, сколько Рита.
— Я тоже пребываю в недоумении. Во всяком случае, в офис Маргарита не приходила.
Ритка медленно вошла в подъезд офисной квартиры.
— Ой, здравствуйте, Маргариточка! — радушно встретила ее консьержка. — А я тут голову ломаю: куда ж вы подевались?
— Здрасьте, теть Люба. — Ритка прислонилась к косяку и поставила сумку на пол. — Меня здесь никто не искал?
— Искали, а то как же! Вот подруга ваша приходила, вещички забрала. Я знаю, вы теперь замужняя женщина…
— Теть Люба, чего это вы мне «выкать» начали? Это лишнее. Так за кем я, по-вашему, замужем?
— Так сказали же — за султаном брунейским. Она, кажется, говорила вполне серьезно. Говорят, хоть и султан, а человек порядочный. Я за тебя порадовалась, а ты… не сложилось, да?
— Сложилось, теть Люба, но у султанов есть старинный народный обычай. Невесту надо украсть на рыжем коне. Вот я и вернулась — ждать его на балконе.
— Смеешься надо мной? — обиделась консьержка.
— Не до смеха мне, — вздохнула Ритка, вскидывая сумку на плечо. — А больше меня никто не искал?
— Искал.
— Так что ж вы молчите? Мужчина приходил? Пожилой? Худой?
— Зачем пожилой, почему? Вполне симпатичный. Обходительный, песни поет.
— А как звать его, не знаете?
— Знаю, конечно. Василий Иванович. Посидели с ним, поговорили. Парень — что надо! Я туг это… повиниться хочу. — Люба, как побитая собака, просительно заглянула в глаза Ритке. — Я зря тогда Амалию Станиславну вызвала, гостей твоих спугнула… Я ж не знала, что вы такие хорошие люди. Давай дружить, а?
Войдя в квартиру, Ритка поставила в коридоре сумку и присела на корточки, обхватив колени руками. Потом встала и отправилась развешивать в шкаф свои вещи. Все ее движения были какие-то неуверенные, будто она спала на ходу. Она вынула из упаковки подаренный Борюсиком костюм, какое-то время его рассматривала, потом села на диван, прижимая костюм к себе, и заплакала.
Крокодил возле своего дома просвещал Петика по поводу Косаревой:
— Надежду сдавать я не буду. Это страшная баба! Она меня уже второй раз убивает. Сначала, в погребе, был недолет. А теперь перелет: напарник твой подвернулся. В третий раз Надька не промахнется. Ну как ты докажешь, что она тебе хавку отравленную дала? Тут Самвела придется впутывать… эти двое меня и в космосе достанут. Не согласен я.
Описывая Надеждины «художества», Крокодил даже подвывал немного от страха.
— Что ж делать-то? — озадаченно спросил Петик, почесывая затылок. — Ну, Лидка, ну, жена дорогая, впутала ты меня по самое не могу.
— А тут — согласен. Я так думаю, что баба мужику дана на погибель. Ладно, делать нечего, идем ментам сдаваться. Прикуй меня назад к кровати и беги стучи, — махнул рукой Крокодил. Между милицией и Косаревой он долго не выбирал.
— А как же мы объясним покойника в погребе?
