— Да, я очень хочу обсудить это с вами. — Андре допила чай. — В следующий раз постараюсь выкроить побольше времени. Простите, что побеспокоила вас ради пяти минут, но мне просто хотелось, чтобы вы знали: не надо за меня волноваться. Я поняла, что все складывается именно так, как должно.
Я вышла вместе с ней из чайного салона, и мы рассталась у прилавка со сладостями. Она послала мне широкую ободряющую улыбку:
— Я вам позвоню! До скорого!
Что произошло потом, я узнала от Паскаля. Я заставляла его пересказывать эту сцену столько раз и так подробно, что она живет в моей памяти почти как мое собственное воспоминание.
Это было два дня спустя, ближе к вечеру. Месье Блондель проверял тетради у себя в кабинете, Эмма чистила овощи, Паскаля еще не было дома. В дверь позвонили. Эмма вытерла руки и пошла открывать. Она увидела перед собой темноволосую девушку, прилично одетую, в сером костюме, но без шляпы, что было тогда абсолютно не принято.
— Я бы хотела поговорить с месье Блонделем, — сказала Андре.
Эмма решила, что это какая-то бывшая ученица отца, и провела Андре к нему в кабинет. Блондель удивленно посмотрел на юную незнакомку, которая устремилась к нему, протягивая руку:
— Здравствуйте. Я Андре Галлар.
— Извините, — он пожал ей руку, — я вас не помню…
Она села и непринужденно положила ногу на ногу:
— Паскаль не говорил вам обо мне?
— А, вы с ним товарищи по учебе?
— Не товарищи. — Она огляделась вокруг. — Его нет?
— Нет…
— Где он? — спросила она беспокойно. — Может быть, уже на небе?
Блондель пригляделся внимательнее: лицо гостьи пылало, у нее явно был жар.
— Паскаль скоро вернется, — ответил он.
— Не важно. Я пришла поговорить с вами. — Она вздрогнула и взволнованно продолжала: — Вы так смотрите, потому что ищете на мне печать греха? Клянусь, я не грешница, я всегда боролась, всегда!
— Вы кажетесь мне очень милой девушкой, — пробормотал Блондель. Он сидел как на иголках, ко всему прочему он был еще и глуховат.
— Я не святая. — Она провела ладонью по лбу. — Я не святая, но я не причиню Паскалю зла. Умоляю, не заставляйте меня уезжать!
— Уезжать? Куда?
— О, вы не знаете — в Англию. Мама отправит меня в Англию, если вы заставите меня уехать.
— Я не заставляю вас, — растерялся Блондель. — Тут какое-то недоразумение. — Это слово успокоило его, и он повторил: — Какое-то недоразумение.
— Я умею вести хозяйство. Паскаль ни в чем не будет знать недостатка. И я не люблю светскую жизнь. Если у меня будет немного времени, чтобы заниматься скрипкой и видеться с Сильви, то мне больше ничего и не надо. — Она тревожно посмотрела на Блонделя. — Вы не находите, что я благоразумна?
— Весьма благоразумны.
— Тогда почему вы против меня?
— Мой юный друг, повторяю, это недоразумение, я не против вас!
Блондель ничего не понял из того, что она говорила, но ему было жаль эту девушку с горящими от лихорадки щеками; ему хотелось утешить ее, и он произнес это так убедительно, что лицо Андре разгладилось.
— Правда? — спросила она.
— Клянусь вам.
— Значит, вы не запретите нам иметь детей?
— Разумеется, нет.
— Семеро — это многовато, — сказала она, — и бывает, что не без урода. А трое или четверо — хорошо.
— Может быть, вы расскажете мне все по порядку?
— Да. — Андре с минуту помолчала. — Понимаете, я думала, что должна найти в себе силы уехать, думала, что непременно сумею их найти. А сегодня утром проснулась и поняла, что не могу. Поэтому я пришла просить вас сжалиться надо мной.
— Я вам не враг. Расскажите.
И она рассказала, более или менее связно.
Паскаль услышал через дверь ее голос и был сражен.
— Андре!.. — с досадой крикнул он, входя в кабинет.
Но отец жестом остановил его:
— Мадемуазель Галлар пришла со мной поговорить, и я рад, что мы встретились. Только она неважно себя чувствует, у нее жар. Надо отвезти ее к маме.
Паскаль подошел к Андре и взял ее за руку:
— Да, у вас жар.
— Это ничего, я так счастлива! Ваш отец не ненавидит меня!
Паскаль коснулся ее волос:
— Подождите. Я вызову такси.
Отец вышел за ним в прихожую и в двух словах передал свой разговор с Андре.
— Почему ты скрывал от меня? — спросил он с упреком.
— Да, это было ошибкой.
Он вдруг почувствовал, как что-то незнакомое, непреодолимое, нестерпимое подступает к горлу.
Андре закрыла глаза, они молча ждали машину. Он взял ее под руку, помог спуститься по лестнице. В такси она положила голову ему на плечо:
— Паскаль, почему вы ни разу не поцеловали меня?
Он поцеловал ее.
Паскаль коротко объяснился с мадам Галлар. Потом они вместе сидели у кровати Андре.
— Ты никуда не поедешь, все хорошо, — утешала ее мать.
Андре улыбнулась:
— Надо заказать шампанское.
А потом у нее начался бред. Доктор прописал успокоительное, он что-то говорил про менингит, про энцефалит, но ничего определенного сказать не мог.
Я получила по пневматической почте[35] сообщение от мадам Галлар, что Андре бредила всю ночь. Доктора велели изолировать больную, и ее перевезли в клинику Сен-Жермен-ан-Лэ, где всеми средствами пытались сбить жар. Она провела трое суток наедине с медсестрой.
