— Я, — человек подошел со спины. — Привет, Витторина. Давно не виделись.
По коже побежали мурашки. Я узнала этот голос. Я узнала бы его из тысячи, вот настолько сильно я ненавидела этого человека.
— Анатолий? — честно говоря, я была удивлена. — Что ты тут делаешь?
— Старшекурсник, — он улыбнулся своей безупречной улыбкой и откинул с темных глаз длинную золотистую челку. — Не удивлен тебя тут увидеть.
— Аня знала?
— Аня. Анечка, Анютка…эх, какая девушка была. Красивая, отзывчивая, страстная…какая она была в постели.
— Ты даже на похороны не явился, — холодно заметила я. Он картинно всплеснул руками и издевательски произнес:
— Ой, забыл. Были дела поважнее.
— Ты что тут забыл? — Мстислав стоял почти прикасаясь ко мне. И почему-то от этого было очень спокойно. Он надежный человек, хоть я его еще мало знаю.
— У меня разрешение есть. Вы же своих посещаете. Ой, пардон, не своих, а свою. Уже оприходовали или пятницы ждете? — хмыкнул он. — Сразу скажу, она из недотрог.
— А тебя это не должно касаться, — с опасной мягкостью произнес Мстислав. — Даже близко к ней не подходи.
— У тебя нет права.
— Есть, — холодно ответствовал мой сосед.
Сергей тихонько потянул меня в сторону, подталкивая к кушетке и предлагая сесть, пока там ведется «мужской» разговор.
— Пусть сами разберутся. Они старосты каждый своего факультета. Шархан тебя все равно не даст в обиду, — заверил он.
Я устроилась на раскладушке, повторяя «вечернюю» позу своего соседа — закинув руки за голову. Сергей сидел рядом, а в углу напротив стоял, прислонившись плечом к стене, Мстислав. Анатолий собрал всех у другой стены. Парни о чем-то договорились тихо и мирно, вот только никто не был в курсе, к какому выводу они все-таки пришли. С каждым вдохом воздуха в легкие поступало все меньше и все с большей болью, словно обжигая изнутри.
— А черт, как будто дышать нечем, — Рома грустно шмыгнул носом.
— Так и есть, — после продолжительной паузы, ответил Мстислав. — Они воздух откачивают.
Что тут началось! Хорошо, что я легла, иначе затоптали бы. Однокурсники носились, бились головой о стены, орали, умоляли, пытались открыть дверь. Но все тщетно.
— Тебе не страшно? — мягко спросил Мстислав, глядя на меня из своего угла.
— Ты не дашь умереть, — в моем голосе послышалась грусть и, наверное, безысходность. А как бы сейчас хотелось присоединиться к Анюте. Анютка, Анюточка…как мне плохо без тебя.
— Почему она ушла? Ты знаешь? — Мстислав продолжал меня пристально разглядывать темными, почти черными, как ночь, глазами.
— Я не знаю, — я действительно не знаю. Последние три года у меня вообще очень мало что стыкуется в голове. Ощущение такое, будто я вижу какую-то другую реальность, которая потом откатывается до какой-то точки, а потом снова повторяется. А потом снова откатывается, а я и не знаю, что действительно произошло, а что нет. Это странно, но в тоже время привычно для меня. Не знаю как это объяснить, просто не знаю.
— Витторина… — его глаза блеснули золотом, а губы дрогнули в улыбке. — Если пройдешь обучение, получишь ответы. Я знаю, где ее личный дневник.
— Что? — мой хриплый голос от удивления стал громче. — Это блеф!?
— Хочешь поспорить? — мой замечательный сосед прищурился. — Ее дневник… Аня называла его «Неназванная книга». Но я отдам тебе его при двух условиях. Первое я уже назвал, а второе назову только, когда выполнишь первое.
А я его уже почти не слушала. Так, как не умереть в комнате, из которой откачивают воздух?! Чего боялся Гоголь? Точно, он боялся, что его закопают живьем. Летаргический сон. А это идея. Состояние анабиоза мне подойдет. Не знаю, почему такие ассоциации мелькали в моей голове, но почему-то я была уверена в том, что моя задумка сработает.
Я закрыла глаза. Глубокий вдох, выдох. Вдох. Выдох. Мысль материальна. Я засыпаю. Я засыпаю. И медленно я погрузилась в сон. Спала, словно была мертва — ничего. Полная отключка сознания. Чернота. Ничего нет. Абсолютная пустота. И некая доля спокойствия.
МСТИСЛАВ
