Я не осознавала реальность. Я выпала куда-то вглубь себя. Мысленно я вернулась к тому дню, когда собиралась на прогулку. Хотела зайти по дороге в магазин, купить продуктов. Звонок мобильного телефона был неожиданным. На экране высветилась надпись «Анюта». Я давно ждала, что она позвонит и объяснит, что все-таки произошло, почему пропала. Ну хоть что-то. Я не могу жить в неведении. Но это было не так. Звонил следователь. Он просил подъехать на набережную. Но и туда я опоздала. Оказалось, что тело девушки уже увезли. Я прямиком отправилась в морг, уже зная, что я увижу там ее. Она лежала на металлическом столе под белой простыней. Я не плакала, не орала. Ничего. Просто сказала: «Да, это она». Выйдя из здания, позвонила маме Анюты и сообщила печальные новости. Стояла, чувствуя, как боль наполняет меня по капле. Казалось, что меня разъедает кислотой. В душу закрался страх. Страх того, что я осталась совсем одна. Хотелось закричать, но из моего горла не вырвался ни один звук.
Я забилась в судорогах и открыла глаза. В легкие не поступал воздух. Я чувствовала обжигающую боль во всем теле, которое билось в конвульсиях. Надо же, как психологические проблемы сказываются на нашем организме!? Рухнув с кровати, я забилась в угол, сжавшись в комочек. Коснувшись лбом коленей, я пыталась успокоиться. Но паническая атака продолжалась. Тело также пульсировало болью и содрогалось. Из горла вырывались тихие хрипы. Так спокойно. Анюту уже не вернуть. А вот козлу одному отомстить вполне можно. Анатолий бросил Аню, когда она забеременела. А до этого клялся в любви. Все мужики одинаковы.
— Вита?!
31 июля
Грустно, но в пределах нормы. Двадцать восьмого июля была на съемках в массовке. Ну не особо интересно было. Прикольно, но работают там одни раздолбаи. Ну, возятся, ходят взад-вперед. Их там (работников) было больше, чем массовки, но никто ничего не делает.
Нахлынули воспоминания. Смотрю телек, музыкальный канал. Дебильный канал, дебильные передачи… история про голубых и встречи с бывшими. Вот про бывшего и вспомнила. Я не могу его забыть. Я злюсь на себя и презираю его, и, к сожалению, не могу его забыть. Просто всегда помню. А я хочу его забыть. Хочу забыть и не вспоминать больше никогда. Хочется забыться. Любопытно, а он меня вспоминает? Это любопытство и не более. Я думаю, может…может не стоит больше никого мучить…может стоит смириться и просто стать одной во всех отношениях?! Я никогда и никому не смогу объяснить все то, что я чувствую и что думаю. Хочу понимая…и я знаю, что не получу его. Я злая, эгоистичная, циничная, тщеславная…кому такая нужна? Хочу плакать, но как в том анекдоте — не буду, потому что успокаивать некому. Интересно существуют люди, похожие характером на…ну даже не знаю, какие-нибудь, чтобы быть как за каменной стеной? Мне просто нужен такой человек для общения. Мы бы понимали друг друга без слов.
О, проснулся пофигизм. Мне становится на все пофиг. Почему? Ну чего не знаю, того не знаю. Безразличие. Может напиться? Но это все равно не поможет. Ничего, скоро мой Толик приедет и успокоит меня. Поможет забыться. Все равно я смогу со всем справиться. Может шоколадку купить и съесть? Пожалуй, да. Тогда пошла в магазин. Даже настроение чуть-чуть улучшилось.
(«Неназванная книга», дневник Анечки)
Я не слышала, как он подошел. Не могла увидеть, но почувствовала. Его ладонь ласково легла мне на затылок и погладила волосы легко, почти невесомо.
— Вита, ты меня слышишь? Дай хоть какой-то знак.
С удовольствием, только мое тело сейчас наливалось свинцовой тяжестью. Снова. Снова парализует. Все как всегда. Нет, не так. Я не одна. Обычно это происходит в пустой квартире, где я совершенно одна. И мне даже не страшно. Так, легкая паника и вопрос — а умру ли я сегодня или снова пойду в универ, потом на работу? А потом опять в какой-то момент приступ и я снова буду валяться в непонятном состоянии. Благо, это почти всегда происходило на территории квартиры, а не где-нибудь на улице или просто в непонятном месте.
— Вита!? — он аккуратно приподнял мою голову. Теплые пальцы легли мне на горло, проверяя пульс. От этого касания почему-то стало так спокойно и хорошо. Мне вообще нравились его прикосновения, мне хотелось, чтобы… Так, куда-то меня не туда заносит.
Тело не позволяло вообще двигаться, хотя мне наконец-то удалось открыть глаза. Ура, расступилась эта чернота. Лицо Мстислава было встревоженным. Неужели он волнуется за меня?
— Вита, я сейчас просто обследую твое тело. Если будет больно или что-то не так, дай мне знать. Хорошо?
Я моргнула. На большее я сейчас все равно неспособна. Мстислава такой «ответ» устроил. Ага, такой устроил, а «нормально» не устраивает. Захотелось закатить глаза, но я удержалась от этого, не без труда.
