— Не правда, — голос снова получился громче, чем обычно, а тело дрогнуло от прокатившейся от макушки до ступней судороги. Мстислав положил ладонь левой руки мне на шею мягко, не давя, но дыхание все равно перехватило. Пульс участился.
— Правда. Девочка моя, ты через чур не уверена в себе. Отсюда и напряжение. Попробуй еще чуть-чуть сильнее запрокинуть голову.
Я сделала, как он сказал и почти сразу же охнула, от прострелившей боли во всем теле. Я зажмурилась, до крови закусив губу.
— Спокойнее. Я с тобой, девочка.
Удивительно, но от ладоней моего соседа стало исходить странное приятное тепло. Оно вибрацией проходило по всему моему телу, отчего боль затихала. Мое дыхание выровнялось, и паника постепенно прошла. Я открыла глаза и посмотрела на Мстислава. К сожалению, видно было не много. Я почувствовала, что он уткнулся носом мне в волосы.
— Любопытно, — пробормотал он, медленно и аккуратно отпуская меня. — Реакции твоего организма не совсем нормальные.
— Ты говорил, что не читаешь мысли.
— Я и не читаю. Но я очень хорошо считываю показатели твоего тела, — рассеянно произнес сосед. — Боль и напряжение срабатывают, как защитная реакция. И только горло отзывается на эмоции. Ведь сейчас такого дискомфорта не было!? Да…тебе, девочка моя, всего лишь любви и заботы не хватает. Ты видела лишь жестокую сторону этого мира.
Я покраснела. Почему он называет меня своей девочкой? Почему вообще девочкой??! Но все мысли ушли на второй план, когда я зевнула, прикрыв ладошкой рот. Ой, как я хочу спать. Мстислав смотрел на меня умиленно. Его золотистые глаза постепенно затухали, становясь вновь черными, цвета темного горького шоколада. Почему же глаза меняют цвет? С чем это связано и почему, Шархан просил забыть об этом и никому не говорить?!? Неужели в этом есть какая-то тайна? Вопросы только прибавляются, а ответа так до сих пор ни одного не было. Вот что он за человек? Чего добивается? Чем живет?! Интересно, какое мнение он обо мне составил за пять лет наблюдений?! И опять вопросы, вопросы, вопросы…
Он кивнул мне в сторону моей комнаты. Я прошла туда и сразу легла в постель. Мстислав, как ни в чем не бывало, сел в кресло. Ему это было уже привычно. Он протянул руку, сжимая мою ладонь в своей.
— Все будет хорошо. Я обещаю, — шепнул он и я уснула.
Мне ничего не снилось. Просто спала крепко и спокойно.
— Вита… — шепнули мне на ухо. — Мне нужно отлучиться по работе. Я вернусь часа через три.
Я что-то сонно буркнула. Какая прелесть! Мстислав меня еще и предупреждает о своем уходе.
17 марта.
Все выходные мы провели вместе с Витой. Она катала меня на своем байке, познакомила с клубом «Конкистадор», свозила на рок-концерт. Зря ее сторонятся. Она классная. Очень.
18 марта.
Меня сегодня едва не побили одноклассники. Им не нравится, что я общаюсь с Витой. Все не кончилось мордобоем только потому что подъехало человек десять с мотоклуба. Им зачем-то понадобилась Вита, а под шумок забрали меня. день прошел хорошо в компании байкеров. С ними весело и интересно.
20 марта.
Второй день Виты не было в школе. Ее забрали до конца недели на какой-то фест. А еще мы поругались с Толиком. Ему не нравится, что я трачу время на изгоя. Одноклассники объявили мне бойкот. Мне тяжело, но не настолько, чтобы сдаться и вскинуть лапки кверху.
21 марта.
Теперь и Толик меня игнорирует. Ощущение, что эта неделя никогда не кончится.
22 марта.
Мне забили «стрелку» на завтра. Правда сначала побили. Но сказали, что в субботу будет еще хуже. Маме я ничего не рассказала, не хочу, чтобы она переживала. Она тяжело перенесла развод и болезнь бабушки.
Все болело, и обида застилала разум. Вита позвонила поздно вечером, сообщив, что стоит у подъезда. Конечно, я спустилась к ней. Съездили хорошо, по ее словам, да и подзаработали неплохо. Я искренне порадовалась за нее и клуб. Я не хотела рассказывать о своих проблемах, но она заметила все, даже самые незначительные ссадины. Я даже Толику не жаловалась, пеклась за наши отношения.
На мой взгляд, Вита слишком замкнутая, холодная, но добрая. Выслушав меня, она настояла на том, чтобы в субботу я никуда не ходила, помогла маме по дому. А еще ей понравилась моя готовка, в плане стряпня кулинарная. И об этом она рассказала только сегодня. А еще она с феста привезла мне клевую футболку цвета солнца.
— Она была единственная не черная, — второй раз я видела, как она улыбается. На душе стало очень спокойно.
23 марта.
Я переделала все. Абсолютно все. Даже вещи вручную перестирала. К середине дня я уже плохо соображала, поэтому несколько раз набрала Витторине. Ее телефон молчал.
24 марта.
Впервые выучила все. Из дома было страшно выходить и я продолжала зубрить.
25 марта.
Я не хотела сегодня никуда выходить, но в школу все равно надо. Я тряслась, как осиновый лист, думала, что не переживу насмешек. Опасалась новых побоев.
