Только и Гельмут однажды проявил свою детскую слабость, что несколько приоткрыло завесу его тайны, хотя в большем масштабе, ничему не помешало.
Они вовсю, с Авдеем уже играли на деньги. Только однажды, в качестве приза за свой успех, он затребовал африканского попугая «Какаду» с хохолком на голове, большого и белого, говорящего, сидящего на плече у играющего. И как не упирался Авдей этой прихоти, ему пришлось вместо денег, забрать у проигравшего эту птицу для Гельмута.
И идя с огромной клеткой попугая домой, и уже отъевшись всех сладостей, которых только можно и не глядя на витрины магазинов, он не чувствовал под собой земли от радости! Душа его цвела и благоухала, и радость, как огромный хрустальный водопад, струилась по всему его маленькому тельцу. Этот попугай, был ему дороже всего и всех.
Вечером, разыгралась в квартире на втором этаже незабываемая сцена. Все мирно кушали за столом. Миррано, временно успокоился, сперва вернувшись с работы и узнав, что все дети дома. Но …узнав узнал, но зашел, в детскую. Проверил. Уставшая, но в хорошем расположении духа Хелен вышла встретить супруга. И тут из-за угла метнулся белый, большой предмет и стал кружить под потолком. Миррано и Хелен перепугались от неожиданности. Миррано присел, вжав голову в плечи, а Хелен взвизгнула и застыла с поднятой к губам рукой. А белое, пернатое существо, нарезав под потолком два круга, смело опустилось на люстру и стало беззаботно на ней качаться. Его там успели рассмотреть, но еще не успели ничего понять. «Кокаду» быстренько перещупал своими цепкими лапками все выступы золотистого металла и расхотев на нем качаться, перелетел Миррано на плечо, потому что ему это было привычней. Он всегда ездил на плече своего предыдущего хозяина. Миррано снова машинально присел и его плечо резко изогнулось так, что он стал похож на перекошенную вешалку. Хелен снова взвизгнула и её расширенные глаза стали искать источник появления этой птицы в их квартире. Гельмут с восторженным видом подскочил к отцу, чтобы взять «Кокаду» в руки, а Михаэль остался сидеть в кресле, как зритель, заранее ожидая прихода натиска бури. И надо ж все это объяснить…
Миррано пытался спихнуть птицу с себя, но это оказалось не просто. Попугай взлетал вверх и тут же садился обратно, а Гельмут стал мешаться под ногами, пытаясь схватить «Кокаду».
— Это что за новости!? — громко закричал отец и уставился на Гельмута. — Это откуда! Опять из цирка? Хелен, срочно зови полицию, а то нас обвинят в воровстве.
А попугай, не даваясь в руки Гельмута, перешел по спине, так как Миррано продолжал машинально вжимать голову в плечи, с одного плеча на другое и громко и отчетливо произнес такие слова.
— Бей туза. Бей туза. Бей туза. Врешь. Не выдашь!
— Он не из цирка, не из цирка! — перепугался за своего пернатого Гельмут.
Все еще ошарашенный Миррано стал пытаться сам одной рукой снять птицу со своих плеч. «Кокаду» видя в этом неудобство, перелетел на перекладину штор.
И тут Миррано совершенно вышел из себя. Сжав руки в кулаки, он совершил совершенно смешные телодвижения, даже потопал ногами и его голос, как у Хелен, скорее всего стал напоминать визг.
— Это что за хрень такая! Я хочу знать откуда эта птица! Она дорогая и редкая. И почему в нашей квартире! Хелен, я сказал зови полицмена, черт тебя подери! — и он даже схватил её за плечо и подтолкнул к двери. Итальянцы всегда эмоциональны и просты, даже, как-то по-детски, в проявлении своих эмоций. — Достали все, рожаешь сперва черт знает кого, потом стоишь как истукан!
Хелен и бровью не повела на серьезность таких претензий. В последние годы жизненный уклад стал создавать для неё столько глобальных стрессов, что уделять внимание таким укорам, как укусам комара, она не считала даже нужным.
Полицмен сходил в цирк. Но там выяснилось. Что попугаев в цирке они не держали. Обезьян — да, тигров — да, удава — да. Попугаев — не было. Тогда голодный, потому что, попросту, забыв про ужин, отец семейства отказывался что-либо понимать. Опять, в какой уже раз, он стоял с ремнем в руках перед своим сыном, но уже из опыта, знал заранее, как эта мера бесполезна. И от бессилия и нервного перевозбуждения, он как рыба, лишенная воды, стал быстро, быстро ходить взад и вперед по комнате перед своими домочадцами, не зная, что делать и что предпринять, судорожно справляясь с роем мыслей и пытаясь найти решение, приемлемое для всех, а «Кокаду» уже сидя в клетке, ну просто разразился потоком такой брани — «Куда куда, отпрянь! Сними. Пятерка — бей. Сукины дети, сукины дети! Валет. Валет. Карта сверху! Не та, не та! Сукин сын» — и от своих тайных догадок, Миррано становилось еще страшнее. Можно было бы от всего посмеяться от души. Но… Миррано с Хелен, было не до смеха. И самое интересное было то, что у этой птицы был настолько богатый лексикон, что еще не все пациенты его больницы им обладали, да с этим чудом можно было просто беседовать!
