— Я вчера уже ассистировал на операции — похвастался он. — Гангрена ноги. Бедному старику отрезали ногу. Спал я сегодня только с употребленным коньяком.
В больнице не хватало бинтов, средства, выделяемые из казны в первую очередь, тратились на анестетик-кокаин и эфир, необходимый при операциях.
Бинты делались из старых сорочек и рубах. Их аккуратно нарезали и кипятили. Всех клиентов просили рваные, старые сорочки не выбрасывать, а приносить в больницу.
Анни как тень ходила везде за доктором Дэвидом Цобиком. Венгр по национальности, он уже двадцать лет имел опыт работы хирургом. И самым первым врачом в Венгерском королевстве кто оперировал миндалины при воспалительных процессах. А в те времена у детей— это было частым явлением. И только самые последние пять лет, во время этой операции с использованием хирургической гильотины, пациентам стали вводить мягкий анестетик в виде раствора кокаина. А раньше эта операция для врача была пыткой, пациенты кусали за пальцы от боли и врач, не успевший убрать пальцы, рисковал их потерять на совсем.
Она пропускала через свой мозг каждое его слово. Она как «девушка на побегушках», бросалась выполнять каждое его распоряжение первой. Она влюбилась в своего наставника как собачка привязывается к своему хозяину. Она не подвергала сомнению ни одно его действие. И даже Игн стал выговаривать ей в том, что не разделяет её слепой веры каждому умозаключению учителя. Они тоже люди и тоже ошибаются. Утром они начинали ритуальный обход, и она бежала следом, вооружившись большой папкой с картонной бумагой — представлявшей аналог карточки больного, за его семенящей походкой. Прищурив один глаз и расширив максимально другой в пенсне, все уже заучили наизусть его коронную фразу, произносимую при появлении в палате: «Мы не сможем переставить горы, но мы сможем выстроить платину!», которая вселяла надежду пациенту и ободряла врача в успехе лечения.
Анни понимала, что она должна будет оперировать больных. Как все врачи это делают. Придет он — этот первый раз и надо справиться. Но она боялась. Молодых врачей не сразу бросали в дело. Некоторое время она исполняли работу медицинских сестер, наблюдая работу врача — хирурга со стороны и привыкая ко всему, затем их ставили ассистировать при операции. Это уже было сложнее, потому что всю ответственность за операцию и жизнь больного брал на себя главный хирург, но ты должен все делать исправно и уметь зашивать живую ткань и держать в руках инструменты умело и уверенно. Но, приходит время, когда ты оперируешь и принимаешь решение. А в ходе операции могут произойти самые не запланированные и неожиданные моменты. Когда больной— живой человек, все просчитать невозможно.
Ребеночек в животе молодой женщины так и не перевернулся от ледяной ванны. Доктор Цобик сидел озадаченным, рядом со своими коллегами. Анни и Игн, «постойки смирно», выстроились у входа в кабинет.
— Женщина молода, силы есть. У нас достаточно эфира и шелка? — строго спрашивал доктор обслуживающий персонал. Обычно веселое и добродушное его лицо, сейчас было напряженным.
Его коллега, младший хирург, доктор Анре Мирано, итальянец, воспротивился. Он уже осознал ход мыслей главного врача.
— Это колоссальный риск! Такие операции успешны только в пяти случаях. И это в клиниках, с более богатым хирургическим оснащением и лучшими условиями!
Доктор Цобик кивнул головой. Он все отлично знал. Его усталый взгляд с надеждой, ища помощи в принятии решения обвел внимательно всех присутствующих. Не найдя поддержки, он как бы ушел в себя, погрузившись в размышления, а все напряженно ждали. В кабинете повисла пауза и воздух, как будто, стал плотным и осел на плечи, давя своей тяжестью. Анни первый раз в жизни столкнулась с таким и в душе у неё вырос немой вопрос «что же делать в данной ситуации?». А, следом за ним, тихий ужас вполз внутрь и у неё глаза стали расширяться, словно решение должна была принять она. Все фибрами своих тел уловили флюиды гнетущего напряжения, витающие в помещении. «В данный момент решалась судьба молодой женщины и её не рожденного еще ребенка, а их в эту жизнь послала только воля Господа!».
— Эта женщина тогда обречена. — наконец произнес доктор Цобик. — Попытавшись прооперировать, мы дадим ей шанс.
Анри Мирано вскочил с места и нервно стал вышагивать по кабинету взад и вперед. И со стороны казалось, что свои мысли он высказывает вслух не окружающим, а самому себе.
— Если она умрет сама, нас никто не обвинит. Вы, учитель, правы, но этого не объяснить простому обывателю. Они не поймут, что операцией мы давали ей шанс. Нас обвинят, если она умрет под вашим скальпом. Не надо оперировать, я так думаю.
Доктор Цобик менялся в лице, и все наблюдали, как оно у него становилось упрямее.
