Черному котенку по имени Неро понадобилось всего шесть недель, чтобы стать начальником фермы и заслужить уважение всех ее обитателей. Неро никого и ничего не боится, и поэтому получает вторую часть своего имени — Корлеоне, что означает «Львиное сердце».«Неро Корлеоне» (1995) — увлекательнейшая история о жизни кота, которую немецкая писательница Эльке Хайденрайх рассказывает так, будто сама когда-то была кошкой. Но самое главное в ней то, что это история о рождении, жизни, любви, взрослении и смерти, рассказанная таким простым и ясным языком, что читать об этом будет интересно и детям, и взрослым.
Посвящается Леони
Перед вами удивительная книжка: только возьмешься ее читать, как история начинает множиться. Она словно детский калейдоскоп — повернешь чуть-чуть, посмотришь под иным углом — и картинка изменилась: вроде стеклышки все те же, а узор — другой.
Почему так выходит? Да потому что ее создатели известная немецкая писательница Эльке Хайденрайх и художник Кинт Бухгольц обладают редким талантом — заново открывать для читателя хорошо известные сюжеты и образы. Они словно играют с нами, предлагая прочесть книжку то так, то этак. Вот и на этот раз — вроде перед нами обычная «кошачья сказка», но постойте, почему тогда этот черный кот так похож… то на немецкого философа, то на итальянского мафиози? Причина, конечно, не только в имени, но и в повадках и даже, не побоюсь сказать так про простого деревенского кота, — в мировосприятии! Ну, прямо хоть кино про него снимай! «Дон Неро Корлеоне — крестный отец кошачьей мафии»… И уж если речь зашла про кино — тех, кто любит, чтобы на картинке все было как в жизни, несомненно, порадует почти документальный реализм иллюстраций Бухгольца. Но «фотографическое» сходство обманчиво: приглядитесь и поймете — это не просто «милые кошечки». Каждый персонаж у этого художника — индивидуальность, не похожая ни на кого другого личность: и неважно, человек ли это, кот или, допустим, осел. Кинт Бухгольц — мастер создавать яркие запоминающиеся образы. А еще он способен в один-единственный рисунок вместить целую историю, вовлекая и зрителя в ее создание: что было раньше, что будет потом? Вместе с художником мы как бы становимся соавторами и сочиняем книжку на свой вкус и, возможно, — про себя.
А еще — обратите внимание: у иллюстраций Бухгольца есть свое особое настроение и мелодия. Присмотритесь и прислушайтесь, и вы обязательно ее услышите. Вот сидят на фоне ночного неба две кошки. Знакомая картина, виденная нами всеми не однажды. Ничего особенного? Но почему тогда так хочется задержаться на этой странице? Да потому что каждому из нас нужны вот такие минуты — покоя и гармонии. Долгое время у меня в комнате висел плакат с этой картинкой. И я привыкла смотреть на него, засыпая. После суеты и шума прошедшего дня он наполнял меня тишиной и умиротворением и дарил уверенность: завтра все будет хорошо!
А знаете, хотя считается, что черные коты приносят неудачу, Неро Корлеоне, как и знаменитый его литературный предшественник Кот в сапогах, принес своему хозяину — автору этой книжки — богатство и известность почти сказочные. Еще бы: книга переведена на 25 языков и издана миллионными тиражами! Уверена, что и в России Неро Корлеоне не растеряется и сумеет отыскать уютный уголок в сердце каждого.
Юные читатели, наверное, найдут жизнеописание черного кота Неро Корлеоне забавным. А взрослые вдруг почувствуют, как незамысловатый рассказ о котенке-сорванце превращается в мудрую притчу — где есть место дерзости и самонадеянности юности и благородству и мудрости зрелости.
Мадоннина так давно жила на крестьянском дворе, что никто уже и не помнил, сколько ей лет. Десять? Двенадцать? Шестнадцать? Или, может, всего-навсего восемь? Мадонниной ее прозвали оттого, что шерстка на рыженькой головке в точности посередине была благочестиво разделена пробором, как у маленькой Мадонны. Дважды в год у нее появлялись котята, весной и осенью, и, если крестьянин своевременно обнаруживал новорожденных в их укрытии, он их топил. Своевременно — значит прежде, чем они откроют глаза и засеменят за матерью во двор. Ведь тогда он уже не мог их утопить и кричал в отчаянии:
До той самой пятницы, 17 ноября.
