– Добравшись до виллы, мы увидели, что вокруг толпится народ: те самые зеваки с берега поднялись к дому. Но когда появился я с колонной вооруженных моряков, они быстро ретировались. Мы окружили дом, но внутрь вошли только я с капитаном и лейтенантом. Ты уверен, что хочешь услышать больше?
– Да, – все так же шепотом ответил я.
– Мы растолкали рабов и вошли в ее спальню. С ней была всего одна служанка; увидев нас, она сразу метнулась к двери. Агриппина повернулась к ней и спросила: «И ты меня покидаешь?» Так она осталась одна. Стояла в полумраке возле своей кровати. Потом повернулась к нам и сказала: «Если вы явились с благими намерениями, передайте ему, что я чувствую себя лучше. Если же вы убийцы, – тут она расправила плечи и вскинула подбородок, – я знаю, что мой сын непричастен. Он бы не отдал приказ убить родную мать».
Меня передернуло, но я должен был выслушать все до конца.
– Продолжай.
– Капитан ударил ее по голове, а лейтенант достал меч. И тогда она указала на свой живот и крикнула: «Бей сюда, в чрево, породившее Нерона!» Он так и сделал. Она умерла.
Когда-то давно – я уже успел об этом забыть и вот теперь вспомнил – мать поделилась со мной историей о том, как обратилась к одному астрологу, чтобы тот начертил мой гороскоп. По словам матери, астролог сказал ей, что, став императором, я ее убью. На что она ответила: «Пусть убивает, лишь бы царствовал».
Так она дала обет богам принести себя в жертву. Все сбылось. Боги не забывают обетов, даже данных опрометчиво. Они всегда собирают свою дань, и последние слова матери были тому подтверждением.
– А потом? – слабым голосом спросил я.
– Мы кремировали ее на ее же кушетке. Прах захоронили поблизости.
Мать. Уже обратилась в пепел. И тут силы оставили меня – как раз когда пение птиц начало разгонять эту долгую, полную ужаса ночь.
Солнце не знало жалости, оно поднялось над горизонтом и затопило мир ярким прозрачным светом. Мир без матери был угрожающе пуст. Я так долго сидел, не двигаясь с места, что один из рабов набрался смелости и слегка тряхнул меня за плечо.
Я пошевелился, и меня бросило в дрожь. Что теперь делать? Я не задумывался, что будет после этой ночи, что будет после корабля. Но теперь я должен предстать перед моим народом, предстать перед Римом. Новости уже, словно на мифических крыльях, неслись в Рим, неслись быстрее самой быстрой лошади и самого быстрого корабля.
На нетвердых ногах я прошел в свою самую уединенную комнату, где закрытые ставни не пропускали внутрь ненавистный свет. Меня трясло, как в лихорадке. Я стянул через голову зеленую шелковую тунику, в которой провел эту жуткую ночь, и отбросил ее в дальний угол. Надел теплую тогу. Снял с руки браслет с кусочком змеиной кожи и аккуратно положил его в шкатулку с украшениями. Больше мне не нужна его защита – я выжил.
Позже в то же утро ко мне по настоянию Бурра явились капитаны и офицеры преторианской гвардии. Преклонили колени и поздравили со спасением от подосланного матерью убийцы. Через какое-то время мне доложили, что люди устремились в храмы и благодарят богов за мое спасение. Но что Рим? Что сенат?
Мы с Сенекой составили письмо, которое должны были зачитать сенаторам. В письме говорилось о коварстве Августы и божественном спасении императора. Узнав, что покушение не удалось, она покончила с собой. Далее Сенека перечислил все совершенные ею преступления, причем приукрасил их до такой степени, что мать любому показалась бы страшнее демона. Она хотела стать соправительницей, хотела, чтобы ей присягнули преторианцы, сенат и граждане Рима. Когда же все ее усилия не привели к желанной цели и не помогли даже щедрые посулы, она всех возненавидела и подстроила убийства двенадцати благородных, ни в чем не повинных мужчин и женщин. Все скандалы и безумства, которые сопровождали правление Клавдия, были задуманы или спровоцированы именно ею.
– Мы должны выждать и посмотреть, как это воспримут, – предупредил Сенека.
Он был совершенно измотан и подавлен, но, что важно, ни словом не осудил мои действия и даже не намекнул, что я в чем-то был не прав.
Первый день подошел к концу, и меня снова поглотила ночь. Каждый час приносил новый кошмар: я видел ее корабль, слышал ее крики; кровавая гибель матери заполняла мое сознание. Все было как наяву. Ее последние слова звенели у меня в голове: «Бей сюда! В чрево, породившее Нерона!» История с астрологом правдива или это миф, выдуманный специально для меня?
Мучительное напряжение последних дней сменилось потоком новых эмоций. Это было в реальности? Все именно так и произошло? Матери больше нет, она превратилась в горсть пепла? Смерть матери не была для меня до конца реальной, потому что я ее не видел, а только слышал о ней от других. Но я бы и не смог стать свидетелем ее гибели, даже не знаю, что бы со мной сделалось, если бы я увидел ее мертвой. И одновременно с ее смертью что-то умерло и внутри меня. Наша крепкая темная связь оборвалась, и я остался один.
