– Прошлой осенью прокуратор Кат Дециан прислал к иценам своих агентов, чтобы те забрали имущество племени и передали Риму. Царица Боудикка отказалась передавать имущество с землями и оказала сопротивление. Тогда они конфисковали имущество других богатых семей и позже вернулись, но уже с подкреплением. Они сорвали с царицы одежды…
– Что? С царицы? Они ее раздели?
– Это стандартное наказание за отказ подчиниться и оказание сопротивления, – наконец подал голос Бурр. – Порка плетьми.
– Так вот, они раздели ее и выпороли на глазах у народа, – продолжил свой рассказ посланник. – А потом… Потом вошли во вкус и изнасиловали двух ее дочерей. После чего взяли под стражу всех родственников царя мужского пола и продали их в рабство.
– Что? – Я не мог поверить своим ушам. – Они изнасиловали принцесс? Девушек, которые находились под защитой своей матери-царицы?
– Да, это не по-римски, – признал Бурр. – За исключением тех случаев, когда они приговариваются к смертной казни. Римский закон запрещает казнить девственниц.
– О какой казни ты говоришь? Это их следует казнить! Я хочу знать имена тех, кто это сделал. Они покрыли Рим позором и будут за это наказаны… нет – казнены. Никакой порки, никаких телесных наказаний…
Я был так зол, что, будь они рядом, придушил бы их собственными руками.
– Возможно, они уже мертвы, цезарь, и нам вершить суд не потребуется. Мы свершим его над другими, а эти, я почти уверен, уже поплатились за содеянное.
– Говори яснее.
– Окровавленная царица поднялась после экзекуции с земли и, призвав богиню войны Андрасте, поклялась отомстить. За зиму она тайно собрала целую армию, в которую вошли не только люди из ее племени, но и соседи иценов триноваты и еще многие и многие недовольные Римом представители других племен. Они были против существования на их земле огромного храма, возмущены тем, что их обязали платить за его строительство, да еще назначили священников проводить службы, которых они не признавали. Дальше – больше, агенты потребовали вернуть деньги, которые Клавдий раздал племенам, когда они согласились покориться Риму, объявив, что это был не дар императора, а заем. И наконец Сенека затребовал обратно свои займы, вернуть которые им было просто не по силам.
– Она оказалась очень умна. – Бурр указал на одно из донесений. – Была в курсе всех передвижений наших солдат, знала даже о том, в какой легион прибывают неопытные рекруты, чтобы заменить ветеранов. Выждала, когда Паулин и Четырнадцатый легион оказались в Уэльсе, и только тогда нанесла удар.
– И сколько у нее было людей? – спросил я.
– В одном из рапортов указана цифра в сто двадцать тысяч, – сказал Бурр, который наконец оправился от шока и снова стал солдатом.
О боги!
– А у нас? Ведь у нас там было четыре легиона?
– Было, но больше нет, – ответил Бурр.
– Девятый… – заговорил посланец.
– Дальше я, – перебил его Бурр и сделал глубокий вдох. – Итак, все по порядку. В армии Боудикки имеются колесницы, ее воины вооружены копьями и массивными щитами из дубовых досок, обтянутыми звериными шкурами. Они не знают, что такое боевое построение, и атакуют всей массой, просто толпами прут вперед. Первым делом они напали на Камулодун, нашу колонию и столицу, и варварски его разрушили. Он не был защищен – мы им доверяли! Отставные солдаты Четырнадцатого легиона с кучкой стражников и десятками горожан забаррикадировались в храме Клавдия. Боудикка, пользуясь информацией доносчиков, окружила храм, и ее воины заживо сожгли укрывшихся там людей. Затем они вошли в город и убивали всех – мужчин, женщин, детей, – и не только римлян, но и тех, кто хоть как-то взаимодействовал с Римом.
Бурр налил себе кубок вина и, только осушив его, продолжил свой рассказ:
– Пленных они отводили на открытое пространство, где подвергали пыткам, а потом убивали – кого-то сожгли заживо, многих распяли, остальных повесили. Мужчинам и мальчикам отрезали гениталии, женщинам вырезали груди и заталкивали в рот, после чего сажали на кол. Самым страшным истязаниям подвергались женщины, которые были замужем за римскими солдатами, особенно жены центурионов. И дети страдали наравне с родителями. – Бурр налил себе еще вина, будто хотел прополоскать рот. – А потом они начали дико совокупляться, посвятив оргию своей богине войны Андрасте.
Бурр сплюнул вино в блюдо.
– Но это еще не все, – добавил посланец. – Дальше они пошли на Лондиниум, где тоже не было ни стен, ни какой-либо серьезной защиты, и снова устроили резню. Римляне покинули город, так что жители были вынуждены обороняться своими силами. Все купцы уплыли, и в гавани не осталось ни одного корабля. В городе были только старые, больные или слишком упрямые, не желавшие покидать свои дома. Прокуратор Дециан бежал из Британии в Галлию.
– Это все? Ты закончил? – спросил я.
Теперь я понимал, почему Бурр метался по комнате, как зверь в клетке, и так долго не мог произнести ни слова.
