Гробница Домициев располагалась на окраине города в садах на холме Пинчо. Поездка была долгой – по Фламиниевой дороге, мимо Алтаря мира и солнечных часов, мимо мавзолея. Наконец я оказался у подножия холма, где густо росли платаны и кипарисы, – красивейшее место даже в холодный осенний день.
Гробница из белого мрамора на вершине холма была окружена балюстрадой. Я вошел внутрь. Кроме надгробной плиты моего отца, там было еще несколько: плита с именем моего прапрадеда консула Луция; моего прадеда, еще одного Гнея и тоже консула, который служил Антонию, но переметнулся к Августу; и моего деда Луция. На плите деда, помимо должности консула, значилось, что в юности он был прославленным колесничим. Читая список его побед на ипподроме, я улыбнулся с мыслью: «Да, это во мне от тебя».
Потом я стоял перед надгробной плитой отца и силился хоть что-то о нем вспомнить, хотя бы звук его голоса. Все напрасно, он был потерян для меня, на моей стороне остались только фантазия и завещание.
Все жены тоже покоились тут. На их плитах были начертаны имена и даты жизни.
– Даю слово, я издам указ, обязывающий чтить твой день рождения, – пообещал я отцу. – И сенат его одобрит. Можешь даже не сомневаться.
Это был мой сыновний долг, и никто не мог помешать мне его исполнить.
Вода в Неаполитанском заливе искрилась так ярко, что приходилось прикрывать ладонью глаза. День выдался ясный, и видимость была отличной до самого Везувия. Слева от горы простирался Неаполь – город, тяготеющий к Греции. Неподалеку – мелководное озеро Лукрино, соединявшееся с морем каналом. Историческое место, здесь Агриппа готовил свой флот к битве при Акции. Теперь неподалеку базировался римский флот.
Я прибыл с визитом к Отону на его виллу под Байи. Его вилла, в отличие от моей уединенной Сублаквей, которую я все-таки построил, была настоящим курортом. По обе стороны полуострова теснились владения состоятельных римлян. Даже у Сенеки было здесь свое гнездышко (хотя он и жаловался на шум, аморальное поведение соседей и вообще называл это место «пристанищем пороков»). Именно здесь более ста лет назад Кальпурний, тесть Юлия Цезаря, задал стандарты роскоши. Отон происходил из древнего аристократического рода, и вилла уже давно была их собственностью.
Чем заняться в Байи? Только ублажать себя. Горячие источники служили нам ваннами, залив предлагал свои воды для прогулок под парусом, а виллы радовали видами и пирами. С наступлением темноты воды залива бороздили освещенные корабли удовольствий, а в их кильватере плыла чудесная музыка. Я взял с собой Акте, здесь не надо было притворяться, будто она не со мной, а с кем-то из моих приятелей. Отон собирался жениться, и это был его последний холостяцкий сезон, что не помешало ему проводить время с некой незнакомкой.
– Скоро я превращусь в персонаж комедий, над которым все насмехаются, – сказал он, размахивая кубком, – в мужа.
– В комедиях насмехаются только над мужьями-рогоносцами, – заметил я, – а ты уж точно не из таких. И кто же та, которая смогла поймать в свои сети вечно ускользающего Отона?
Да, Отон был низкорослым, кривоногим и лысым, из-за чего носил парик, но при этом отличался богатством и прекрасной родословной, что делало его весьма привлекательным женихом. Что странно, он считал себя красавцем и старательно за собой ухаживал – смягчал бороду мокрыми хлебными катышками и выщипывал волосы на теле.
Циничная улыбка слетела с губ Отона, взгляд стал мечтательным.
– О, она настоящая богиня.
Отон не шутил, он действительно был влюблен. Такого я от него никак не ожидал.
– И кто же эта богиня?
– Она из Помпеев. Как-то я был там с визитом, так с ней и познакомился. Надо бы нам туда съездить, я покажу тебе фрески…
– Ты все еще не назвал ее имя. О Помпеях я знаю, я хочу больше узнать о женщине.
– Ее зовут Поппея, – сказал Отон. – Ты мог слышать о ее матери, которую тоже зовут Поппея, у нее репутация самой красивой женщины Рима, но, поверь мне, дочь превзошла мать.
– Поппея… Поппея…
У меня хорошая память на имена, и я не сомневался, что уже слышал о ней. Но когда и где?
– Она жена Руфрия Криспина, – подсказала мне Акте.
– Была его женой, – поправил Отон. – Они развелись.
– Она точно богиня, если ты согласен и даже рад стать вторым, а не первым.
– Знаешь, как говорится, последней любовью быть лучше, чем первой. К тому же все разводятся. Мать генерала Корбулона шесть раз была замужем!
Всех пригласили к ужину, и гости начали стекаться в просторнейшую столовую. Прежде чем мы заняли свои места, перед нами преклонили колени рабы и омыли наши ступни дорогими духами.
– Роскошь должна бить через край, – игриво подмигнул мне Отон.
С этими словами он чуть ли не на цыпочках прошел к своему месту, оставляя на мраморном полу благоухающие следы.
