В поисках корней своего творчества Неруда уходит намного глубже, «к нашему первому креольскому романисту» и, как ни парадоксально, поэту Алонсо де Эрсилье. Впоследствии у него будут друзья — Андре Мальро, Луи Арагон, Илья Эренбург, — которые своим все анализирующим интеллектом напомнят Неруде Прадо, хотя во многих отношениях люди они были совершенно разные.
Не случайно сложилось так, что в 1810 году в Латинской Америке возникли одновременно национально-освободительные движения.
«Выстрелы гремели повсюду, от Калифорнии и Техаса до гор крайнего юга нашего континента. Спешно вышивались новые знамена».
Об этом говорил Неруда на XII съезде Коммунистической партии Чили в 1962 году.
Кое-кому было угодно, чтобы поэт отказался от политики. Развернулась даже настоящая кампания, с тем чтобы заставить его отказаться от политической деятельности. Но это никогда никому не удалось.
Неруда говорил, что нельзя было взваливать всю ответственность за события в мире ни на Маркса, ни на Ленина, ни на Советский Союз, ни на Кубу. Его слова можно было бы отнести и к сегодняшней Никарагуа. В основе всего лежит ход истории. И Великая французская революция, и вторжение Наполеона в Испанию — всего лишь ее проявления. Одновременность этих событий, вовсе не столь уж загадочная, определялась идеями.
«Идеи носятся в воздухе, как семена, падают на подготовленную, жаждущую их почву, и тогда поднимаются ростки свободы, а перенесенные из Европы республиканские идеи на американской земле вырастают в могучие деревья…»
О Боливаре Неруда сказал:
«Он восстает от сна каждые сто лет, когда пробуждается Народ. Этим предсказанием я хочу подчеркнуть, что вторая волна борьбы за независимость неминуемо обретет своих вождей».
Он рассказал также, что два месяца назад в Университете города Консепсьон состоялась встреча писателей и представителей академических кругов всего Американского континента. Некий профессор из США, связанный с госдепартаментом, развивал мысль о том, что империализм является исключительно европейским порождением. «Филипп II и Наполеон были империалистами. Нам, американцам, империализм чужд. И чтобы он никогда не возник на наших просторах, мы должны объединиться и создать систему федерального управления». Тогда молодой мексиканский писатель Карлос Фуэнтес, которого Неруда никогда прежде не видел, попросил слова и задал вопрос: «Сеньор, что вы подразумеваете под федерализмом? Федеральную республику одних латиноамериканских наций или объединение с Соединенными Штатами?» В ответ профессор Колумбийского университета пробормотал: «Я имею в виду федеральное объединение всего континента, включая США». Тут же в зале поднялось двадцать рук. Это были руки представителей латиноамериканских стран. И два часа подряд с трибуны излагались факты, свидетельствующие об агрессивных действиях США против наших государств. Вашингтон никогда не изменял своей политике, он всегда поддерживал тиранов, все реакционные силы, палачей народов.
За три дня до съезда Неруда получил письмо от того же мексиканского романиста, который писал:
