«Когда я говорю о событиях на Пунта-дель-Эсте, это всего лишь капля в море. Давление на общественное мнение, шантаж, подкуп голосов происходили на глазах у всех, пока американские сенаторы стучали кулаками по столу и требовали „призвать к порядку“ латиноамериканских министров. Трагикомедия и только! Не знаешь, смеяться или плакать, глядя на этих гватемальских, сальвадорских, никарагуанских, парагвайских статистов, пьяных, невежественных, нелепых, трусливых фигурантов, удобно устроившихся под эгидой звучных лозунгов: „Провидение“, „Бог“, „Права человека“, „Представительная демократия“. Слушая их речи, я вспоминал нашу встречу в Консепсьоне и думал о печальной судьбе наших народов, которые не имеют возможности заговорить своим истинным голосом, не могут сбросить маску и обрести достоинство. Как выделяются люди Кубы среди этих пигмеев!»
О странствия! Как чудесно уезжать! Как радостно возвращаться! Уже хорошо знакомое турне по Европе: Советский Союз, Болгария, Италия, Франция. Через пятнадцать тысяч километров доходят до нас его шутки; глядя на золотой песок возле Варны, Неруда пишет:
«13 августа 1962 года.
Даже здешние каменюки напоминают тебя. Я влюблен в Болгарию. В сентябре увидимся в Исла-Негра, нашем Черном острове, который, конечно же, древнее Черного моря. Обнимаем.
Неруда напряженно живет и политикой, и литературой. 12 октября весь Сантьяго оклеен плакатами: «Сегодня в театре „Кауполикан“ выступает Неруда!» Он произносит даже не речь, а целую лекцию, которая позднее выйдет отдельной брошюрой на 42 страницах:
«Вместе с католиками — к миру. Пабло Неруда отвечает епископам: мы все, католики и некатолики, должны вместе бороться против нищеты, которая ведет к вырождению».
Лавиной, одно за другим, появляются все новые исследования о Неруде на разных языках. Телеграммы сообщают, что в 1962 году у него большие шансы получить Нобелевскую премию.
История с Нобелевской премией повторяется каждый год в октябре. И каждый год Рикардо Пасейро, маниакально клевещущий на Неруду, отправляется в Стокгольм. На сей раз Пасейро публикует «Открытое письмо Шведской академии». Газеты называют трех кандидатов на Нобелевскую премию по литературе: Неруду, Сартра и Беккета. В интервью Лихейе Балладарес Пабло говорит: «Нобелевская премия вовсе не главная мечта моей жизни». Дни, когда решается этот вопрос, он проводит, окопавшись в Исла-Негра, словно в осажденной крепости…
Неруде скоро будет шестьдесят, и его тянет подвести итоги. Он завершает сверхбиблейское пятикнижие, свою самую пространную и полную поэтическую автобиографию — «Мемориал Исла-Негра». Любопытно, что впервые она увидит свет в Италии в замечательной типографии Альберто Таллоне и его жены Бианки, женщины, которой Неруда искренне восхищался. Из Альпиньяно, местечка близ Турина, Неруда получает от Бианки траурное извещение: «Наш Альберто не смог ни прочитать твое письмо, ни напечатать твою книгу. Уже два месяца, как он покинул нас навсегда». Любознательный итальянец Игнацио Делогу уже значительно позже подробно расспрашивает обо всем Бианку. Этот чрезмерно любопытный, всюду сующий свой нос сардинец, весьма сведущий в испанистике и латиноамериканистике, вынюхивает тайны и вытягивает секреты. Его расспросы так или иначе вертятся вокруг смерти Альберто. Ему непременно надо заручиться свидетельством, чтобы потом оставить свой след в истории.
С любовью подготовленное издание первой части книги «Мемориал Исла-Негра» — «Там, где родится дождь» — в Италии появилось под общим заголовком «Итоги».
