Прохожусь шваброй по всему второму этажу, периодически отвечаю на звонки с объявлений и даже успеваю продать несколько особенно дорогих вещей. И только когда до свидания остается полтора часа, заставляю себя выйти из дома.
Мне тревожно, очень.
Скорее не так. Я боюсь этой встречи, боюсь настолько, что не могу унять дрожь во всем теле, пока еду в такси.
Конечно, тюрьма и обвинение в убийстве никому не пойдут на пользу, и Игорю в СИЗО в стократ хуже. Только эта мысль помогает мне одергивать себя и не вгонять в еще большую панику. Ему гораздо тяжелее, а ною тут почему-то я.
До свидания еще есть сорок минут, когда я подъезжаю к зданию следственного изолятора. За это время даже успеваю отдать сотруднику небольшую передачку мужу с вещами, сама прохожу тщательный досмотр и, наконец, попадаю все в ту же темную комнатку со столом и двумя стульями посередине.
Вот-вот приведут Игоря, а я даже не могу сформулировать в голове вопросы, которые неплохо бы задать мужу. Времени в этот раз еще меньше. Адвокату хоть и удается выбивать для нас больше свиданий, чем положено, но следователь все равно находит способы ограничивать наше общение с Игорем.
— Встал к стене, — басом проговаривает сотрудник ФСИН, и я вздрагиваю.
За дверью происходит какое-то копошение, звон металла и тяжелый вздох. А когда дверь открывается, я даже вытягиваю шею, чтобы поскорее увидеть Игоря.
И он заходит первый.
Еще более худой, серый и злой. Последнее замечаю по глазам мужа.
Неужели он разозлился из-за того, что на свидание пришла я, а не Регина? Бред.
Отгоняю от себя эти мысли и даже натягиваю подобие улыбки, чтобы немного разрядить атмосферу между нами.
— Привет, — шепчу первая и аккуратно дотрагиваюсь пальчиками до его рук.
— Привет, Нина, — шумно выдыхает Игорь, — Почему здесь ты, а не Регина?
Еще пару дней назад от такого вопроса я бы испытала шок, но сейчас, каждую минуту вспоминая, как чуть не лишилась жизни, отвечаю ему совершенно спокойно:
— Потому что я так захотела.
— Понятно, — усмехается муж и начинает зачем-то рассматривать стены помещения.
— Я зря пришла?
— Нет, я рад… — Игорь возвращает взгляд на меня и как будто даже снимает маску недовольства, — Я, правда, рад, Нина. Очень соскучился по моей девочке. Но в следующий раз не забирай у Регины возможность встретиться со мной. Она помогает мне с делом и со скорейшим выходом отсюда.
— Почему она, а не адвокат?
Игорь недовольно поджимает губы, как будто я лезу не в свое дело.
— Она работает вместе с адвокатом.
— Ясно, — грустно усмехаюсь и перевожу взгляд на фсиновца.
Вот и поговорили. Хочется встать и уйти прямо сейчас, но я лишь мысленно стискиваю зубы и возвращаюсь к мужу.
— Как ты? Как Яна?
— Яна у Аллы Анатольевны, а я… Нормально.
Еще утром я планировала рассказать обо всем: кто настоящий владелец всего нашего имущества, что у Юли Рудиной есть мстительный брат и как я чуть не стала жертвой еще одного преступления в нашем поселке, но твой младший брат спас меня.
А сейчас… передумала и поняла, что Игорю лучше полностью сконцентрироваться на своем освобождении, не взваливать на себя еще и мои проблемы.
— Узнал от адвоката, что ты общаешься с Глебом, — вдруг заявляет муж, — О чем вы разговариваете?
Ну, например, о том, что твоя клиника и дом принадлежат ему.
— О тебе, — отвечаю без длительной паузы, чтобы не вызывать у Игоря никакие подозрения, — Мы общались пару раз и обсуждали твой арест.
— И все? — прищуривается мужчина.
Ранее Игорь с легкостью распознавал, когда я вру. Мимика, бегающий взгляд выдавали меня «с потрохами». Сейчас же я смотрю прямо ему в глаза, не сжимаюсь и одерживаю победу. Внутренний сканер мужа не замечает подвоха.
Почему не говорю о Глебе? Обязательно расскажу, но позже.
— И все.
— А ты изменилась, — подмечает Игорь.
— Стала хуже?
— Нет… Скорее злее и сильнее. Чувствуется мое отсутствие в твоей жизни.
— А когда ты присутствуешь в моей жизни, я слабая?
— Не слабая, но мягкая и женственная, — на лице Игоря появляется улыбка, — Такая, в которую я когда-то влюбился.
В обычной ситуации я бы расчувствовалась, но вместо этого еще сильнее напрягаюсь.
— Думаю, как раньше уже не будет.
— Не переживай. Я выйду отсюда, и все вернется на свои места. Поставим большую елку во дворе, как Яна хотела, фонарики повесим, отметим Новый год в нашем доме…
— Он не наш, — с дуру вырывается у меня.
— Что ты имеешь в виду?
Ну все, отмотать уже не получится.
— Дом, в котором мы живем, принадлежит Глебу.
— Чушь! Кто тебе сказал? — повышает голос Игорь.
— Я видела документы, — стараюсь сохранять спокойствие, — И дом, и клиника записаны на Глеба.
— И много ты понимаешь в таких документах? — обидно спрашивает муж, но это лишь сильнее раззадоривает меня.
— А там не нужно много понимать, чтобы разглядеть, кому принадлежит практически вся наша жизнь. Если завтра Глеб захочет, мы с Яной останемся на улице, а ты лишишься клиники.
— Он так не сделает. У нас уговор.
— Этот уговор не предусматривал, что ты окажешься в тюрьме.
Игорь меняется в лице моментально, и даже при слабом освещении этой комнатки я разглядываю красные пятна у него на шее.
— Повтори.