— Я тебя уничтожу! Я не отдам тебе то, что принадлежит только мне! — Игорь продолжает орать на задыхающегося Глеба, а тот от нехватки кислорода больше не может активно сопротивляться.
Смотрю на лицо своего мерзавца и понимаю, что выход у нас один.
Собираю остатки сил и возвращаюсь к джипу мужа, просовываю половину тела через открытое окно и начинаю перебирать все поверхности руками.
Не то, не то, нет… Нашла!
Я не умею пользоваться оружием, всегда избегала его и держала в руках лишь раз, когда папа «с дуру» хотел показать мне пару приемов по самообороне. Только оружие у него было травматическое, а пистолет Игоря определенно боевой.
Стрелять в цель я так и не научилась, но вот приводить оружие в действие — с этим справилась за секунды.
Когда на кону жизни любимых, ты не сомневаешься. Прицеливаешься, как умеешь, и стреляешь, даже если из-за этого кто-то может погибнуть от твоих рук.
Направляю дуло на Игоря и нажимаю на спусковой крючок. Раздается оглушительный выстрел, и тело мужа заваливается набок.
Вот и все.
Прошло полгода с тех страшных событий. Полгода еще большей неопределенности, обысков, новых допросов и регулярной работы с психотерапевтом, чтобы не просыпаться по ночам от кошмаров, пугая родных криками и плачем.
Полгода, которые понадобились следствию, чтобы передать дело в суд.
— Представьтесь, пожалуйста.
— Столярова Нина Леонидовна.
— Нина Леонидовна, кем вы приходитесь подозреваемому? — мягко спрашивает прокурор — молодая женщина средних лет.
— Бывшей женой.
— Вижу по документам, что вы сменили фамилию, — теряется она.
— Да, недавно я вернула свою девичью.
— Понимаю вас.
— Сторона обвинения, это как-то относится к делу? — раздается строгий голос судьи.
— Определенно относится, — отвечает ей прокурор, — Да, мы здесь собрались из-за жесткого убийства Рудиной Юлии Алексеевны, молодой и красивой девушки, которая влюбилась не в того человека. Однако Нина Леонидовна — такая же жертва в этой истории. Только ей посчастливилось выжить. И смена фамилии — очень символический шаг.
— Хорошо, продолжайте, — соглашается судья, тоже женщина, поэтому ей не нужно объяснять дважды, почему я отказалась быть Литвиной.
Не только из-за убийства, хотя оно сыграло решающую роль. Я, наконец, вернулась к той версии себя, которую когда-то похоронила за браком. К той Нине, которая больше ни за что не даст себя в обиду. Особенно мужчине.
— Нина Леонидовна, — вновь обращается ко мне прокурор, — Расскажите все с самого начала…
Один суд, второй — все проходит в каком-то тумане, но я прихожу на каждое заседание и внимательно наблюдаю за процессом. И за Игорем…
Той ночью, на снежном и темном поле, я не смогла убить его, о чем иногда жалею, но все же сильно ранила и этим спасла Глеба от смерти.
Чуть позже приезжает полиция, и Глеб пытается взять вину на себя, твердит полицейским, что это он застрелил брата. Однако сотрудникам правопорядка достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять, кто действительно стрелял.
Меня хотят арестовать, но врачи скорой помощи настаивают на госпитализации, пока обморожение не перешло в критическую стадию.
Игоря тоже увозят, но не в морг, а в больницу.
К моему сожалению.
Рана серьезная, но подонок умудряется выжить и предстать перед судом.
— Провозглашается приговор суда, — третье и последнее заседание завершается долгожданным для нас приговором, — Руководствуясь статьями… суд приговорил признать виновным Литвина Игоря Владимировича в совершении преступлений, предусмотренных пунктами…
Виновен!
— … и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пятнадцать лет, по совокупности совершенных преступлений… с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
Пятнадцать лет, куда вошли убийство с особой жестокостью, скрытие улик, а еще ряд экономических преступлений, которые мой бывший муж успел провернуть за спиной у Глеба.
Пятнадцать лет — это много или мало? Где я буду через пятнадцать лет, когда Игорь выйдет? И выйдет ли он вообще?
Надеюсь, карма настигнет этого ублюдка раньше, чем он окажется на свободе.
Арест Игоря принес освобождение всем нам.