Нерушимое доверие полностью

И даже Регина, которая, казалось, будет цепляться за своего возлюбленного до конца, не выдержала и просто не появилась на последнем заседании.

Испарилась из наших жизней навсегда, но перед этим мы впервые смогли поговорить с ней по-человечески. Не как соперницы, а скорее, как жертвы, объединенные одним горем.

— Прости за все, — шепчет Регина, не поднимая на меня глаза, — Я верила ему, помогала скорее выбраться из СИЗО, потому что думала, что вот теперь он выберет меня. А он не выбрал… Рассмеялся над моими чувствами и за день до того злополучного бала угрожал расправиться со мной, как с Юлей Рудиной, если не перестану маячить перед глазами. Потом я напилась, вышла на сцену, и дальше ты все знаешь.

Мы расположились на летней веранде кафе неподалеку от здания суда, где сегодня проводят второе заседание по делу Игоря.

— Я простила. Главное, чтобы ты больше не цеплялась за него, не ждала выхода из тюрьмы, потому что он может не вернуться.

— Не буду, — уверенно заявляет женщина, и мне хочется ей верить, — Я уеду из страны.

— Куда? — зачем-то интересуюсь я.

Скорее из вежливости. Мне все равно куда она едет, лишь бы подальше от моей семьи.

— За границу, на лечение в одну клинику.

— Ты болеешь?

— Нет, — Регина качает головой и улыбается, — Я хочу ребенка, но местные врачи разводят руками. А в зарубежной клинике мне дают хорошие прогнозы.

— Тогда я желаю тебе стать мамой, — говорю искренне и даже нахожу силы улыбнуться ей в ответ, — Потому что нет любви прекраснее и сильнее, чем любовь к своему ребенку.

— Спасибо тебе.

Регина «наломала немало дров» в своем стремлении стать любимой и нужной для человека, который этого совсем не заслуживал.

Это она придумала брата Юли Рудиной, наняв только что освободившегося зэка. Это она подставила меня и хотела посадить вместо Игоря.

Но, в конечном итоге, это она дала основные показания против него. За активную помощь следствию и благодаря великолепной работе адвоката на женщину не стали заводить никакое дело, выписав ее из сообщников.

Я простила Регину. Не сразу, но простила, потому что, если держаться за прошлое, ты никогда не начнешь жизнь заново. Груз из обид и претензий все время будет тянуть тебя назад.

Рудина Юлия Алексеевна, любимая мама и дочь

Убираю завядший букет с могилы Юли и кладу на его место свежие цветы. В этот раз мой выбор пал на ромашки, потому что лето — их время.

— Нина, подай мне, пожалуйста, перчатки из пакета.

— Да, сейчас, — тянусь к лавочке, где оставила пакет с вещами, и вынимаю новую пару рабочих перчаток.

Мама Юли тоже здесь, вместе со мной пришла на кладбище и старательно расчищает могилу от сорняков. Она держится, живет ради внука, но с трудом осознает, что ее дочери больше нет.

Мы смогли найти общий язык, пусть и спустя несколько попыток, но я не сдалась и сделала все, чтобы сын Юли ни в чем не нуждался.

Для этого продала клинику Игоря, наш дом и практически все ценные вещи. Так было правильно, и Яна, моя самая лучшая девочка, полностью поддержала меня.

Наверное, даже в своем возрасте она понимала, что эти деньги, ради которых Игорь готов был убивать, должны пойти на что-то доброе.

— Ох, Юленька, — сдерживая слезы, шепчет ее мама, — Твоего убийцу посадили, дали пятнадцать лет за все. Чтобы ты могла спокойно спать и не переживать за нас.

Отворачиваюсь от нее и прячу свои слезы.

Не умею разговаривать с умершими. Наверное, в этом виновато мое медицинское образование, где нам внушали, что загробной жизни не существует.

Поэтому молча помогаю, мою и подкрашиваю ограду. И только под конец решаюсь посмотреть на фотографию Юли.

— Спасибо, — произношу одними губами.

Часть 3. Начать сначала

7 декабря, спустя три года после основных событий