— А нам и знать не надо, все по глазам видно. Они у него такие, как у настоящего маньяка. Хорошо, что на Юльке он прокололся, улики оставил, а то еще кого-нибудь бы расчленил тут…
— Так, женщины, прошу покинуть место преступления. Вы мешаете следствию, — вовремя вмешивается молодой оперативник.
Соседки-сплетницы отошли лишь на пару метро и продолжили поливать помоями мою семью, я же поскорее вернулась домой. Не хочу никого видеть и слышать. Проведем вечер с дочкой, отвлеку ее фильмом и попкорном, чтобы не задавала лишние вопросы про отца.
Надеюсь только, что до школы еще не дошла весть.
Пока раздеваюсь, проверяю уведомления на смартфоне. Адвокат так и не прочитал мое сообщение.
Не люблю звонки без предварительной договоренности, но в данной ситуации забываю про правила приличия и сама набираю номер.
— Слушаю вас, — адвокат довольно быстро берет трубку. По голосу понимаю, что это немолодой мужчина примерно пятидесяти лет.
— Добрый день. Это Нина Литвина, жена Игоря Владимировича, вашего подзащитного. Мы можем встретиться и поговорить?
— Сейчас нет, — слегка раздраженно отвечает мужчина.
— Когда вам будет удобно? — стараюсь оставаться вежливой.
— Перезвоните мне завтра после трех…
— Подождите! Как завтра⁈ Моего мужа посадили по такому обвинению, а мы только завтра увидимся?
Раздается тяжелый вдох-выдох на том конце провода.
— Послушайте, Нина. Я только что виделся с вашим мужем, мы все обсудили и обо все договорились. Сегодня у него будет свидание…
— Свидание? Во сколько? — перебиваю адвоката.
— В четыре вечера. Свидание с Региной Булатовной. Игорь Владимирович попросил о встрече с ней.
— Не понимаю…
— Что не понимаете? Нина, у меня мало времени. Завтра после трех звоните, договоримся о встрече.
Адвокат завершает звонок, оставляя меня в полном смятении. Опять Регина и опять мой муж почему-то обращается к ней.
Я плохо разбираюсь в этой системе, но уверена, что свидания в СИЗО положены редко, если положены вовсе. И Игорь почему-то решил потратить встречу на Регину.
Хочется лечь на кровать и закрыться одеялом с головой, спрятаться от этого мира, где все складывается против меня. Но мне не дают это сделать.
Алла Анатольевна. Черт.
— Алла Анатольевна? — незамедлительно отвечаю на звонок, пытаясь сохранять спокойствие в голосе.
— Бесстыжая! — обрушивается на меня свекровь, — Почему я узнаю всю информацию о сыне от Региночки? Почему девочка сама ко мне приезжает и все рассказывает? И где ты шляешься все это время?
Ах, Региночки.
— Прекратите так со мной разговаривать…
— С тобой по-другому невозможно разговаривать!
— Что вы от меня хотите, Алла Анатольевна? Поругаться? — держу свои эмоции в узде.
— От тебя я уже ничего не хочу. Звоню, чтобы сообщить, что Яна пока поживет у меня…
— Но…
— Не спорь, Нина. Девочке сейчас лучше не возвращаться в ваш поселок, где соседи будут косо на нее смотреть.
К сожалению, в ее словах есть доля правды.
— Хорошо, — соглашаюсь только потому, что Яна любит бабушку и всегда охотно остается у нее, — Пусть поживет у вас недельку, пока Игорь не вернется. Вы правы.
— Вот и отлично. Пока, — свекровь прощается и тоже бросает трубку.
Агрессивно вытаскиваю шпильки из пучка, кидаю их прямо на пол и растираю лицо, чтобы опять не заплакать. Хочется орать и крушить все вокруг.
Еще вчера я была так счастлива, а сегодня еле держусь, чтобы не скатиться в истерику.
Вишенкой на торте этого чертова дня ставится звонок в дверь. У ворот стоит все тот же молодой оперативник, который был у дома Юли Рудиной вместе с криминалистами. Он хмуро ждет, пока я открою ворота и выйду к нему.
— Литвина Нина Леонидовна?
— Да, это я, — отвечаю не своим голосом.
— Вам повестка. Следователь вызывает вас на допрос завтра в одиннадцать утра. Прошу не опаздывать.
— На какой допрос? — сначала не понимаю.
— На допрос пока в качестве свидетеля совершенного преступления, — объясняет оперативник.
— Но я ничего не видела, чтобы свидетельствовать…
— Это неважно. Вы являетесь женой подозреваемого, поэтому автоматически становитесь свидетелем по делу. Следователь просто расспросить вас: замечали ли вы в муже наклонности, видели что-то. Может, вам показалось что-то странным в его поведении…
— Подождите. Суда еще не было. Вы так говорите, как будто Игорь и вправду убийца? — слова оперативника мне совсем не нравятся.
— Против вашего мужа есть весьма веские улики, которые будет сложно оспорить в суде.
— Предупреждаю, согласно 51 статье Конституции РФ, вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких, — строгим голосом зачитывает мне мои права следователь СК.
Алексей Михайлович Дорохов, как он представился мне в первую же секунду допроса, — человек, который ведет это дело и просто мечтает поскорее передать его в суд. Ему абсолютно неважно, виноват мой муж или нет. Более того, Алексей Михайлович как будто и не планирует искать настоящего убийцу.
Он спокойный, уверенный в себе, даже слишком, и его тактика на допросе — проверить мои нервы на прочность.
— Итак, где ваш муж был седьмого ноября между десятью и двенадцатью дня?