В течение следующих двенадцати лет Наропа, испытывая самую требовательную опеку со стороны Тилопы, был его учеником. Он страдал от всех видов огромных физических, психологических и духовных испытаний, мучений и несчастий. Суровость его обучения, как он понимал, напрямую зависела от кармических наростов и замутнений, которые он накопил за свои предыдущие жизни. Каждое из учений Тилопы было катастрофой для чувства личного достоинства Наропы, и в каждом случае он полагал, что ему будет нанесён безнадёжный и смертельный вред. Постепенно Тилопа показывал более глубокий уровень сущности Наропы — сущность открытую, ясную и великолепную, независимую от жизни и смерти эго. В течение этого периода Тилопа говорил очень немного, и наставления Наропе давались невербальными способами, через его собственную боль и через символические жесты, которые он должен был ассимилировать. Никакой гарантии и, конечно, никакого подтверждения никогда не давалось, но Наропа был способен сохранять полную преданность Тилопе и убеждение, что у него нет никакого другого выбора.
Однажды, после двенадцати лет обучения, Наропа и Тилопа стояли на бесплодном плато. Тилопа заметил, что теперь для него наступило время предложить Наропе очень важные устные наставления, осуществить передачу дхармы. Когда Тилопа потребовал пожертвование, Наропа, у которого ничего не было, предложил свои собственные пальцы и кровь. Лама Таранатха (Taranatha) так описывает этот случай:
«Тогда Тилопа, взяв пальцы Наропы, ударил его в лицо грязной сандалией, и Наропа сразу же потерял сознание. Когда сознание вернулось, он почувствовал окончательную истину, суть всей реальной действительности, его пальцы были восстановлены. Теперь ему были даны полные основные и вспомогательные устные наставления. После этого Наропа стал повелителем йогинов»[85].
От Тилопы Наропа получил передачу махамудры, шесть внутренних йог и тантры ануттара–йоги и сам стал осознанным сиддхом в традиции своего учителя. Впоследствии Наропу видели иногда скитающимся в джунглях, иногда побеждающим еретиков, иногда находящимся в мужском или женском аспекте (то есть в союзе со своей супругой, меткой его реализации). Его видели охотящимся на оленя со сворой собак, в другое время выполняющим магические подвиги, а иногда, как маленький ребёнок, он играл, смеялся и плакал. Как осознанный наставник, он принимал учеников, и всеми своими действиями, неважно, какими бы добрыми или нетрадиционными и шокирующими они ни были, он показывал пробуждённое состояние вне мысли, наполненное мудростью, состраданием и силой. Он — также плодовитый автор, предыдущее академическое образование которого позволяет ему быть красноречивым писателем по темам ваджраяны, что доказывают его работы, сохранившиеся в Тенджуре (Tenjur).
Наропа — основная фигура в развитии наследия Кагью из‑за пути, на котором он соединил тантрическую практику и более традиционное образование, безрассудную преданность и рациональность интеллекта. Благодаря ему глубокое и неприрученное наследие Тилопы было принесено из джунглей Восточной Индии и дано в форме, которую смог принять тибетский домовладелец Марпа.
Биографии Тилопы и Наропы показывают интенсивную, совершённую и бескомпромиссную духовность этих индийских основателей наследия Кагью. Эти качества впоследствии остаются особенностями Кагью, которая, как уже говорилось, среди четырёх школ тибетского буддизма известна своим особым акцентом на преданности ученика учителю и интенсивной медитацией в уединении.
