— Как вы можете прокомментировать инцидент? Будете ли обвинять принимающую сторону в халатности?
Непомнящий сидел спиной ко мне, но я заметил, как, слушая переводчика, он напрягся, сжал подлокотники.
— Это так, — спокойно кивнул он. — Наш лучший защитник Антон Коровьев действительно в больнице с тяжелейшим ботулизмом, но его жизни ничего не угрожает. Что касается, обвинений, мы не полномочны разбрасываться такими заявлениями. Работает следствие. В его интересах детали не разглашаются.
Нэнси еще что-то спросила, но ее микрофон отключили, и она лишь разевала рот, как рыба.
— Номер сто три! — Объявила ведущая, указав на экран.
Негр в белом костюме, при галстуке, стоящий в проходе, поднял руку.
— Это я! — Он дождался, когда все направят объективы на него, и представился: — Умар Адебайо, Нигер, портал «Спорт». Мы всей страной болеем за СССР. Вместо обычного вопроса хотелось бы попросить футболистов сборной дать нам надежду, что вы победите! — Дальше он сказал на русском: — Дать нам надежду!
Он навел на нас камеру. Переглянувшись с тренерами, слово взял Карпин:
— Товарищи! Дорогие нигерийцы! Огромное спасибо за поддержку, она здорово помогает. Отдельное пожелание — хотелось бы увидеть вашу сборную в финале и сыграть с ней. Обещаем сделать все для победы! За победу. Ура!
— Ура! — вразнобой крикнули мы.
— Сыпасыбо! — по-русски сказал Умар и широко улыбнулся, оставшись стоять возле стены.
После него говорил француз, нервно попросил наших болельщиков не преследовать бельгийских фанатов, потому что вчера в городе произошла потасовка, два человека получили серьезные травмы, а один бельгиец погиб.
Главный тренер уверил его, что граждан СССР среди болельщиков нет, следовательно, его предупреждение бессмысленно.
Следующим выпал номер двести одиннадцать. Похожая на газель кудрявая брюнетка представилась:
— Моника Коста, Guerin Sportivo. Вопрос капитану команды Игорю Денисову…
Непомнящий вскинул руку, останавливая ее.
— К сожалению, Игорь не смог присутствовать.
— Хорошо. Тогда вопрос Неро… Нширо… Ширунимы!
Сидящий рядом Микроб захихикал. Я напрягся.
— Александр, — женщина даже на меня не смотрела, она, наверное, не знала, как тот Нерушимый выглядит, что свидетельствовало о профнепригодности журналиста солидного издания. — Сейчас весь мир ополчился на Бельгию, считая, что они незаслуженно выиграли у Аргентины. Каково ваше мнение?
Вот и крыса засланная. Я специально никак себя не проявлял, чтобы ее замешательство стало заметным, она ведь готовилась говорить с Денисовым, а пришлось импровизировать. Про Нерушимого она слышала, но как я выгляжу, не удосужилась узнать.
— Саня, ответь, — скомандовал Тихонов.
Я поправил ворот рубашки и сказал:
— Чем футболист отличается от арбитра? Футболист играет, судьи судят, изнутри кажется одно, а снаружи видно другое. Вот если бы кто-то из нас был судьей или экспертом, тогда мы могли бы ответить на вопрос корректно.
Дальше были еще два провокационных вопроса: что мы сделаем, если узнаем, что в команде гей. И что сделает Джикия, если гей признается ему в любви. Георгий налился краской, как помидор, но стерпел. Ответил по скрипту: что он гетеросексуален, потому гею откажет, но его отношение к этому человеку не изменится.
Большую часть вопросов задавали дружественные журналисты-латиноамериканцы, надеющиеся, что мы надерем бельгийцам задницу, отомстим за Аргентину, и африканцы, которые всегда за нас.
Я смотрел в зал и думал о том, что такая встреча бесполезна для моей миссии пробуждающего дар. Да, полный зал, но все эти люди — взрослые, мое присутствие не сделает их самородками. Полный интернационал: африканцы, азиаты европейцы, метисы. Лысые головы, кудри, длинные волосы, дреды.
Но для нас всех встреча более чем полезна. Она показала отношение к Союзу граждан всего мира, а мир более разнообразен, чем хотелось бы многим. И если сюда мы шли напряженными, то к самолету ехали расслабленными и довольными, потому что поддержка болельщиков — это больша́я часть победы.
Арлингтон — практически сердце США, отсюда рукой подать до Вашингтона, и здесь находится третий по величине стадион НФЛ, вмещающий 80 000 человек. В той реальности влезало 108000 зрителей, включая стоячих.
При погрузке на автобус в аэропорту Арлингтона я понял, что мне наконец не жарко и не душно. Точнее, жарко, но совсем немного: это обычное наше михайловское и московское лето, а не адское пекло. Зато потом, если выиграем, поедем в пекло: Сан-Франциско и Лос-Анджелес.
А пока все было штатно: поселение в отель, где только горничные и наш коллектив, никаких прогулок и экскурсий! И тем более — увеселительных заведений. Подготовка и только подготовка!
На следующий день нам разрешили побегать по полю. В отличие от сиэттлского стадиона, будто распиленного на две половины, этот был обычным, но — огромным, и с раздвижной крышей, что логично для местности, где случаются снегопады.
Тренировка же прошла на небольшом стадионе за городом.
