В детстве мне искренне хотелось играть в футбол, но от мечты пришлось отступиться.И вот мне снова восемнадцать, я начал жизнь заново в новом теле, с новыми талантами и в новой стране — альтернативном СССР.У меня много дорог, но сперва я сделаю то, о чем мечталось — выведу нашу сборную в финал чемпионата мира по футболу.Но начать придется в команде Второй лиги, откуда ушли все толковые игроки, и от которой отвернулись даже болельщики.
— Турнирную таблицу все видели? — мрачным голосом спросил Димидко. — Открытие турнира седьмого апреля.
Он окинул взглядом конференц-зал, такой маленький, что туда едва уместились семнадцать футболистов, древний помощник тренера Петр Казимирович, Димидко и директор команды, подозрительно нетрадиционный Алексей Смирнов.
Сан Саныч стоял возле магнитно-маркерной доски и притопывал правой ногой так, будто пытался накачать шину велосипеда невидимым старинным насосом.
Все разделились на два лагеря: справа директор команды и местные ветераны, ко всему равнодушные, будто снулые рыбины. Слева наши, в середине друг за другом два молодых игрока «Титана» и Быков, который был импотентом от футбола: хотел, но не мог.
Все, конечно же, турнирную таблицу видели и потому молчали. Только сейчас перспектива обрисовалась во всех красках, проступили нюансы, о которых никто из нас поначалу не подозревал, и увесистыми камнями повисли на наших шеях.
Заведя руки за спину, Димидко уточнил:
— Любой другой тренер на моем месте снялся бы с соревнований. Потому что мы таким составом не провели ни одной игры, ни одного товарищеского матча.
Он посмотрел на Смирнова, со скучающим видом сидящего в первом ряду. Воцарилось молчание. Директор команды не сразу сообразил, что надо реагировать. Подобрался и спросил таким тоном, словно он секунду назад стоял у штурвала вселенной, а тут его потревожили:
— Что?
Димидко включил строгого директора и сказал, буравя его взглядом:
— Это я у вас хочу спросить — что? Точнее — где?
— Что — где? — проговорил Смирнов и сжал челюсти.
В душном помещении повисло напряжение. Видно было, что Сан Саныч раздражен, но он сумел спросить спокойно:
— Мы совершенно не сыграны. Нам нужны спарринг-партнеры. Но все местные команды, с которыми я связался, или отказались с нами играть, или не ответили. Но это полбеды! Хуже всего, что у нас некомплект, а до истечения срока подачи заявок считанные дни! Я в этом городе новичок, потому и попросил вас нам помочь, но вы, похоже, об этом забыли.
По лицу директора команды пробежала тень — вспомнил, что его о чем-то просили! Ветераны начали переглядываться, заерзали, будто стулья стали печь им задницы. Огромный Геннадий Быков прогудел:
— Пи… простите, содомит Филя… То есть Филимонов, подмочил репутацию команде. Поймать бы его и ноги повыдергивать!
Я посмотрел на Быкова, представил Филимонова, разнаряженного, как попугай, у него под мышкой, представил, как наш бугай лишает его ноги, и пришел к выводу, что у него вполне может получиться.
— Я не понимаю, — развел руками Димидко, — Филимонова-то уже нет.
— Филимонова нет, а зашквар есть, — объяснил Быков.
— Как я их заставлю? — без особого энтузиазма поинтересовался директор команды. — Мы — зачумленные, понимаете?
Я сосредоточился на директоре команды. Он хотел, чтобы было, как раньше, тогда он сможет договориться.
Интересно, с кем и о чем?
Остальные бело-серебристые футболисты «Титана» — и те, кому такая форма была привычной, и новенькие — молча внимали. Древний помощник тренера Петр Казимирович устыдился своего внешнего вида и сегодня сменил наряд чумного доктора на светло-серый спортивный костюм. Бордовый свисток на груди смотрелся, как пулевое отверстие.
Димидко накрыл рукой красные круглые магниты на доске, обозначающее игроков, и продолжил:
— Сборов у старого состава как таковых не было! Полная растренированность!
— Можно играть двусторонки, — предложил Матвеич. — Ну а что еще делать?
— Нас семнадцать человек, — сказал я. — Да, футбольные приемы отработаем, но взаимодействие — нет. Как мы его отработаем, когда наши игровые партнеры будут в команде соперника?
Краснощекий Кошкин глянул на меня с насмешкой, как на говорящее яйцо, которое вздумало всех учить, и сказал:
— А мне идея нравится! Как раз и сыграемся. На фиг нам еще кто-то? Александр… Александрович достаточно опытен, поймет, кому где на поле стоять.
— Стоять, ага. Главное — без напряга, да? — съязвил Димидко, но Кошкин принял его иронию за чистую монету.
— Конечно! Убиваться-то незачем. Постепенно сыграемся, войдем в форму.
Не нужно было узнавать, чего он хочет, и так ясно: он не верит в то, что говорит. Его цель, похоже, — напрягаться поменьше…
Димидко развил его мысль:
— Действительно — зачем напрягаться, — он проговорил сперва ласково, а потом как хлопнет по доске! — Вот же, б…ь, обсосы! Трутни сраные! Валите сразу на фиг! Сразу же сказал — кто не работает — н…й с пляжа!
Кошкин поднялся и выпятил грудь:
— Ты полегче, директор! Мы тебе не рабы…
— Не рабы, — кивнул Сан Саныч. — Суки вы. Трутни. Жабы на болоте. Неужели вам хватает трех штук зарплаты? И большего не хочется?
Поднялся директор команды, пригладил брючки в обтяжку, поправил пиджачок и принялся отстаивать интересы — свои и сочувствующих ему трутней.
