– Нет, все в порядке.
Мы уезжаем, каждый в своей машине. Дома я наблюдаю, как Мэттью отключает нашу новую сигнализацию.
– Покажешь, как ею пользоваться? – говорю я.
Мэттью настаивает, чтобы я сама придумала код. Я выбираю в качестве кода наши дни рождения в обратном порядке – легко запомнить. Потом под руководством Мэттью немного практикуюсь и учусь ставить на сигнализацию отдельные комнаты – пригодится, когда буду оставаться дома одна; и вдруг вспоминаю, как говорила продажнику из охранных систем, что хочу такую опцию. Значит, наш разговор был более содержательным, чем мне казалось.
– Ну все, я запомнила, – говорю я.
– Отлично. Посмотрим, что там по телевизору?
Мы перемещаемся в гостиную, но в это время как раз начинаются новости, и я сбегаю на кухню.
– Нет, одно дело – просто кого-то заколоть, но распороть горло здоровенным кухонным ножом? Просто в голове не укладывается! – Мэттью с ошарашенным видом возникает в дверном проеме. – Вот как она, видимо, умерла: ей горло перерезали.
У меня внутри что-то обрывается.
–
Мэттью смотрит на меня в изумлении:
– Господи, Кэсс, да успокойся ты!
– Как я могу успокоиться, если ты постоянно говоришь об этом жутком убийстве? Хватит, надоело!
– Я просто подумал, тебе будет интересно…
– Мне неинтересно! Вообще! Ясно? – Я порываюсь уйти; глаза разъедают злые слезы.
– Постой, Кэсс! – Удержав меня за руку, он тянет меня к себе: – Не уходи, пожалуйста. Прости меня, я и правда поступил бестактно. Каждый раз забываю, что ты ее знала.
Весь мой запал улетучился, и я без сил повисаю на Мэттью.
– Нет, это ты меня прости, – устало говорю я. – Не стоило на тебя кричать.
Он целует меня в макушку:
– Ладно, давай кино посмотрим.
– Только если там никого не убивают.
– Найду какую-нибудь комедию, – обещает он.
Мы смотрим фильм. Точнее, Мэттью смотрит, а я смеюсь в нужные моменты, чтобы он не догадался о моем отчаянии. Трудно поверить, что мое опрометчивое решение срезать через лес в ту роковую пятницу обернулось для меня такой катастрофой. Вероятно, Джейн оказалась не в то время не в том месте; но ведь и я тоже. Да, и я тоже.
Телефон звонит, когда я загружаю посудомойку. Наверно, это Рэйчел хочет узнать, как я отдохнула в отеле. Беру трубку, но там никого. Вернее, никто не отвечает, однако я уверена, что
Я собиралась поработать сегодня над учебным планом на сентябрь, но не могу сосредоточиться. Снова звонит телефон, и сердце пускается вскачь. «Все хорошо, – убеждаю я себя. – Это Мэттью или Рэйчел. Или еще кто-то из друзей хочет поболтать». Но, взглянув на определитель, я вижу, что номер скрыт.
Не знаю, почему я все-таки беру трубку. Возможно, я просто уже поняла, что от меня этого ждут. Я хочу сказать что-нибудь, хочу спросить, кто он такой, но от его леденящего молчания слова застывают на губах, и я могу лишь слушать. Все та же тишина. Я резко бросаю трубку; руки трясутся, и я вдруг чувствую себя в четырех стенах как в тюрьме. Бросаюсь наверх, в спальню, за мобильником и сумкой, прыгаю в машину и еду в Касл-Уэллс. По дороге в кафе останавливаюсь купить открытку для мужа Джейн. Пытаюсь не замечать кипу газет на прилавке и заголовки, кричащие о том, что у следствия по делу об убийстве появились новые данные; но это выше моих сил. Не хочу об этом читать – но раз уж есть шанс, что полиция приблизилась к поимке убийцы, все-таки покупаю газету. Захожу в кафе за соседней дверью и, усевшись за столик в углу, открываю газету и читаю:
«До недавнего времени полиция считала Джейн Уолтерс жертвой случайного нападения, однако появился свидетель, утверждающий, что в пятницу накануне убийства, около половины двенадцатого вечера, проезжал по Блэкуотер-Лейн и видел машину, предположительно принадлежавшую Джейн, стоящей примерно в том месте, где на следующий день обнаружили ее тело. Этот факт полностью меняет ход расследования, и теперь полиция придерживается версии, что Джейн, вероятно, знала убийцу и приехала с ним встретиться – так же, как уже встречалась неделей ранее».
