Нервный срыв полностью

Я даже не заметила, как задержала дыхание, и теперь наконец воздух прерывисто выходит из легких. На глаза наворачиваются слезы – и от облегчения, что это письмо оказалось таким теплым, и от острого сочувствия к мужу Джейн. Его слова благодарности стали для меня бальзамом на душу. Вот только он не написал бы их, если бы знал, что в ту ночь я бросила Джейн на произвол судьбы. Перечитываю письмо, и каждое слово отравленной стрелой ранит мою совесть. Меня вдруг охватывает безумное желание рассказать ему правду. Конечно, он может меня осудить. Но вдруг он все-таки скажет, что я ничего не могла сделать, что Джейн была обречена и от меня ничего не зависело? И тогда – если я услышу это от него – может быть, я сама в это поверю.

Звонок телефона возвращает меня к реальности, где нет ни покоя, ни прощения – лишь бесконечный страх и бесконечное преследование. Я хватаю трубку, едва сдержав желание заорать, чтобы он оставил меня в покое; не нужно ему знать, как я напугана. Так что мы молчим и ждем, каждый согласно собственному плану. Секунды проходят одна за другой. Я вдруг понимаю, что если я чувствую исходящую с того конца провода угрозу, то он может чувствовать мой страх, и уже собираюсь повесить трубку, как вдруг замечаю, что звонок сегодня какой-то не такой.

Напрягаю слух, пытаясь разобраться. Где-то на заднем плане можно различить едва слышимые звуки. Как будто слабый шепот, или ветер, или шелест листвы. Как бы то ни было, это означает, что он на улице. Ужас, затаившийся где-то под ложечкой, разрастается, угрожая поглотить меня. Адреналин заставляет меня бежать в кабинет и открывает мои затуманенные паникой глаза; я смотрю в окно и вижу пустую дорогу. Я почти испытываю облегчение, но страх не желает сдавать позиции и напоминает: это еще не значит, что убийца не затаился где-то рядом.

От ужаса моя кожа покрывается капельками пота. Я хочу позвонить в полицию, но что-то (разум, наверно) подсказывает мне, что если даже они приедут и обыщут весь сад, то никого не найдут. Он – мой мучитель – слишком умен, чтобы так просто попасться.

Не могу оставаться в доме, как животное на бойне, ожидая, пока он определит мою участь. Выбегаю в холл, обуваю первую попавшуюся пару обуви, хватаю со столика ключи от машины и открываю входную дверь. Осматриваюсь по сторонам; путь, кажется, свободен, но рисковать понапрасну не хочется. Отпираю машину брелоком и за секунду преодолеваю разделяющие нас несколько ярдов. Оказавшись внутри, запираю все двери и в спешке, тяжело дыша, выруливаю за ворота. Проезжая мимо дома, который еще недавно продавался, вижу стоящего во дворе мужчину и узнаю его: это он бродил рядом с нашим домом. Непонятно, есть ли у него в руке телефон, да и не важно; это может быть мой преследователь, это может быть убийца Джейн и ее тайный любовник. У него там прекрасный наблюдательный пункт – видно, когда Мэттью по утрам уезжает на работу, оставляя меня одну.

Пора уже идти в полицию. Но сначала нужно поговорить с Мэттью. Расскажу ему о своих подозрениях, и пусть он подтвердит, что они не беспочвенны, потому что я не хочу снова сделать глупость. Лучше опозориться перед ним, чем перед полицией. Нельзя просить их проверить мужчину из соседнего дома, не имея ни разумных доводов, ни поддержки Мэттью; они и так уже, наверно, считают меня идиоткой из-за того, что я не могла отключить сигнализацию.

Разволновавшись, я чуть было не проехала на красный свет; пытаюсь успокоиться – иначе и в аварию попасть недолго. Вот бы найти кого-нибудь, с кем можно провести сегодняшний день! Но Рэйчел еще в Сиене, да и все остальные тоже или в отпуске, или скоро уезжают.

Подумав, я решаю ехать в Браубери и по дороге то и дело гляжу в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Паркуюсь на Хай-стрит с намерением посидеть где-нибудь, убить время и заказать для вида ланч. Оттого что у меня появился план, становится легче. Тянусь к пассажирскому сиденью за сумкой – и в ужасе понимаю, что ее там нет. Я так торопилась сбежать из дома, что забыла ее. Но ведь мне нужны деньги, чтобы взять хотя бы напиток! Обшариваю бардачок в поисках монет. Резкий стук в окно пугает меня до смерти; подняв голову, я вижу улыбающегося Джона.

Из-за испуга я не в состоянии улыбнуться в ответ, поэтому снова отворачиваюсь к бардачку и закрываю его, давая себе время отойти от шока. Взяв себя в руки, выключаю зажигание и опускаю стекло.

– Ты меня напугал, – говорю я, пытаясь изобразить улыбку.

– Извини, – виновато отвечает он, – я не хотел. Ты приехала или уезжаешь?

– И то и другое.

Джон смотрит на меня удивленно, и я объясняю:

– Я приехала, но без сумки. Теперь придется возвращаться за ней домой.

– Может, я могу как-то помочь?

Я колеблюсь, взвешивая варианты. Не хотелось бы давать ему ложную надежду. С другой стороны, он ведь знает, что я с Мэттью. Совершенно не хочу ехать домой за сумкой; но не бродить же мне весь день по Браубери, не имея возможности даже кофе с газетой купить!

– Может быть, угостишь меня кофе?