Нервный срыв полностью

Услышав, как Мэттью паркуется на подъездной дорожке, я внезапно осознаю грозящую мне опасность. Если им с Рэйчел удалось найти французских студентов, то они знают, что телефон у меня. Отбросив одеяло, я вскакиваю на ноги; как можно было лечь спать, вместо того чтобы идти в полицию?! Я совсем не соображала – от потрясения была словно в тумане. А теперь уже слишком поздно. Здесь, наверху, без мобильника и без домашнего телефона никуда уже не позвонишь.

С улицы доносится звук захлопнувшейся дверцы машины. Я бросаюсь в ванную в поисках какого-нибудь средства защиты и распахиваю шкафчик. Маникюрные ножницы? Нет, не слишком серьезное оружие. Мэттью шуршит ключом в замке, и я в панике хватаю лак для волос и бегом возвращаюсь в спальню, где снова забираюсь в постель и, сняв с лака крышку, засовываю его под подушку. Потом ложусь лицом к двери, закрываю глаза и, вцепившись под подушкой в баллончик, притворяюсь спящей. В голове, словно выстукиваемые телеграфным аппаратом, проносятся сообщения из переписки.

На лестнице слышатся мягкие шаги Мэттью, и с каждым его шагом мое сердце стучит все громче, барабанной дробью возвещая о его прибытии. Когда он останавливается у кровати, дробь ускоряется до предела. Не понимаю, как он ее не слышит? Как не видит, что мое тело сотрясается под одеялом? Он не может не чувствовать мой страх – я же чувствую, что он стоит и смотрит прямо на меня! Знает ли он, что телефон передали мне? Или я пока в безопасности, хотя бы на одну ночь? Ожидание становится невыносимым, невозможным. Слегка пошевелившись, я приоткрываю глаза.

– Вернулся? – бормочу я сонным голосом. – Хорошо провели время с Энди?

– Да, тебе привет от него. Спи дальше, я в душ пойду.

Я послушно закрываю глаза, и Мэттью выходит. Когда его шаги замирают внизу, в холле, у меня в голове снова оживает телеграф.