— Видеть вас всех не могу! — взорвался Влад. От взмаха руками из нависшей над ними грозовой тучи выскочила молния и подожгла стоящее неподалеку дерево. — Особенно тебя. Ты самая противная и наглая тварь из всех, кого я знаю!
— Зато я твой единственный друг. Подумай об этом.
Последние слова вряд ли достигли удаляющегося серебристого тумана. Горящее дерево шипело и дымилось под вызванным Графом ливнем.
Волк продолжил сгребать монеты в сундук при помощи кожаного мешочка. Записка Джерарда внезапно выпорхнула изнутри и закружилась в воздухе, подхваченная порывом ветра. Некоторое время Вррык провожал листок взглядом, а потом вернулся к своему занятию. Через несколько минут остановился, подумал, достал блестящий медальон с изображением дракона и повесил его на шею. Пускай он не серебряный, зато приятно греет грудь. Возможно, оттого, что после ухода высшего вампира поляна осветилась ярким солнцем.
Спустя три дня Влад снова встречал рассвет на крыше. Ни вид на окрестности, ни сам мир не изменились, вот только Граф чувствовал себя по-другому — не просто старым, а лишенным всякой надежды.
В замке по-прежнему играл в прятки ветер. Кухня пустовала и потихоньку покрывалась пылью. Единственной протоптанной по коридорам дорогой оставался путь в подвал, где можно было ухватить очередную бутылку мерло. Обычно Влад ни в чем себе не отказывал и брал сразу две. Их хватало, чтобы просидеть всю ночь на перекладине от флюгера, а потом проспать день на грязном чердаке под самой крышей.
Последняя посудина опустела как раз к тому времени, когда небо на востоке начало светлеть. Граф размахнулся и запустил бутылку в полет в сторону реки Арджеш. Стеклянный снаряд сбил по пути двух воронов и напугал семейство добропорядочных гарпий, которые шли на предрассветный водопой.
— Прицельно бьешь, — послышался снизу одобрительный вздох. — Взял бы еще чуть выше, подцепил бы и старого Бу.
Влад скосил глаза, чтобы определить источник голоса. Из люка на черепице выглядывала грязно-зеленая волосатая харя, на которой умещалось сразу шесть вылупленных зенок.
— Старина Нечто, — без интереса приветствовал посетителя крыши вампир. — Что привело тебя сюда? Я думал, ты боишься высоты.
— Еще больше мы боимся, чем могут закончиться твои бесконечные посиделки здесь.
— Кто это «мы»? — Краем глаза он видел, что солнце почти преодолело линию горизонта.
— Спустись и посмотри сам. Уверен, немало удивишься.
Монстр отвел глаза от неба и икнул, разглядев торчавшие на уровне крыши верхушки деревьев. В тот же миг твердая субстанция его тела рассыпалась, превратившись в грязную воду. Нечто просочился обратно в замок.
Летучая мышь слетела с крыши и юркнула в окно спальни. Граф плеснул в лицо застоявшейся в тазике водой, от которой отчаянно пахло плесенью, и, как мог, привел в порядок последний из своих костюмов. С момента ухода слуг о его гардеробе никто не заботился. К гостям, однако, кем бы они ни были, вряд ли стоило выходить неприбранным. Не следует показывать врагам собственную скорбь — это может внушить ложные надежды.
Едва Влад шагнул за порог, как сразу обо что-то споткнулся. С пола вскочило существо, разлет ушей которого даже сзади показался вампиру подозрительно знакомым.
— Господин, я тут. Гости приемом довольны. Успел накрутить пироги, — дверг светился от гордости. Он так и не отучился от привычки терзать пряжку на поясе. — Не стоит волноваться. Всегда смогу извернуться. Можно из полыни. Вокруг много растет. Прожорливы, но неприхотливы.
— Что ты тут делаешь? — Видеть подземного карлика было странно, но, следовало признать, приятно.
— Занимаю свое место, — затрепетал мохнатыми ушами слуга. — Только не пеньком. Так больше пользы.
— Если прознал про выкопанное в лесу серебро, то ошибся адресом. Сундук забрал Вррык. Я давно его не видел.
— И не страшно, — дверг от возбуждения запрыгал на месте. — Сам нашел клад. И другие принесли. Вместе сможем извернуться.
— Только не начинай снова про полынь! — махнул на него рукой Влад. — И помни, ты на испытательном сроке.
Слуга склонился в знак понимания и унесся вдаль по коридору. Граф двинулся следом, прислушиваясь к бренчанию струн поблизости.
За поворотом на полу, опираясь спиной о стену, полулежал болотный хмырь и самозабвенно наигрывал на цимбалах тягучую мелодию.
— Вот как! — остановился возле замкорощенного менестреля Влад. — Судя по смене репертуара, румынский гимн ты освоил и от овладевшей тобой несбыти избавился.
— Мечты имеют свойство меняться с течением времени. Было бы желание, — неопределенно покрутил лапой хмырь, от чего по стенам разлетелись брызги тины и ряски.
С такой глубокомысленной сентенцией трудно спорить. Особенно когда вокруг стоит резкий запах болота. Стараясь не показывать отвращения, Граф поспешил оставить музыканта наедине с его вдохновением и спустился вниз.
