Сзади на Анну кто-то напрыгнул и зажал рукой рот. Девушка засучила ногами, пыталась мычать, чтобы привлечь внимание Дарка, но тот по-прежнему больше интересовался собственными поисками. Воительница впилась зубами в руку агрессора, однако добилась только того, что теперь нос ей зажимал колючий бирюзовый рукав. Золотое шитье царапало щеку и подбородок. Едва слышно шурша платьем, Анна беспомощно волочилась по полу вслед за увлекающей ее рукой. Потом в глазах потемнело, и бальный зал уплыл за пределы сознания.
Черный вихрь завертелся снова. На этот раз он заполнил собой весь зал. В сгустившейся темноте сверкали молнии и раздавался тот же страшный крик: «Наказан!»
Граф вздохнул и в ожидании развязки почесал нос. Губы вытирать не понадобилось — кровь на пальцах и шее «матери» он давно определил как иллюзию. Мастерски наведенную, но оттого не ставшую реальностью.
То, что представление устроила Баньши, он заподозрил не сразу. Догадался, только когда заметил, какой нездоровый интерес проявляет к незнакомке Юро. Затянутый в карминный атлас бруколак вряд ли утратил нюх настолько, чтобы соблазниться плотью четырехвековой давности. А стоило присмотреться повнимательнее, как стало очевидным и идеальное сходство женщины с висящим в холле портретом матери. Его автор между тем сильно польстил оригиналу. Картина писалась в момент увлечения одной из служанок, и образ заметно оброс чертами объекта воздыханий. Игры с льющейся по шее кровью, как и назойливые попытки психоанализа, и вовсе отдавали дурной шуткой. И в этом снова угадывался почерк насмешливой Феи.
Воронка над головой начала изгибаться из стороны в сторону, и в такт ее движению зал наполнялся пульсирующим визгом. Высокочастотный звук заметался в закрытом помещении, как в коробке, отражаясь от стен, пола и потолка, оглушая и валя с ног присутствующих.
Чувствительный слух вампира сыграл против него, и Влад рухнул на пол первым. Стараясь уберечься от крика, сжался в комок и заткнул уши руками. Голова грозила вот-вот разлететься на сотни осколков. Визг просачивался сквозь пальцы и терзал барабанные перепонки. Граф с трудом открыл глаза и увидел, как сбоку корчится на полу Дарк. Оставшиеся в зале существа — те, кого не унесло при первых порывах ветра и что остались поглазеть на его «мать», — извивались вокруг в тщетной попытке спрятаться от нарастающего крика. У многих, включая Охотника, из ушей пошла кровь, и Влад еле сдерживался, чтобы вконец не осатанеть от накативших запахов.
Безумие продолжалось, казалось, целую вечность. Чтобы сохранить здравомыслие, Граф начал читать про себя стихи румынских поэтов, но сбился, потеряв сознание. Успел и снова прийти в себя, и проклясть тот день, когда спас громогласную Фею от несбыти, а вой по-прежнему не прекращался.
Баньши стояла над ними невредимая в своем обычном облике и, сияя на манер безжалостного небесного светила, выла не переставая.
— Хватит, Фея, остановитесь, вы нас убьете, — прошептал Влад, заходя на второй круг чтения стихотворной легенды о Пэкалэ и Тындалэ.
Воронка хлопнула и сдулась, а девушка безмолвно рухнула на пол. Граф подполз к ней, зачарованный воцарившейся вокруг тишиной, пощупал пульс — тот еле чувствовался, но был ровным. И только потом, когда увидел, как разевает рядом рот Охотник, и попробовал ему ответить, он понял, что оглох.
После того истязания, что устроила им Баньши, утрата слуха казалась даже приятной. Влад хмыкнул и насладился тем, как утробный звук эхом прокатился по оглушенному телу.
«Не стоит прислушиваться к внутреннему голосу, он ведь снаружи никогда не был», — вспомнилась одна из присказок Вррыка. Где этот мохнатый остолоп, кстати? Удрал из зала, поджав хвост. Повезло, смерч пересидел в безопасности.
Сбоку вяло шевелился Дарк. Скрючившись от боли, он пытался подняться, но ноги его не слушались. Мужчина, однако, упрямо тряс испачканными в крови волосами и не оставлял попыток обрести вертикальное положение.
Законы гостеприимства требовали помочь гостям прийти в себя. В глазах Дарка повис туман, что намекало на скорую потерю сознания. Иные существа давно валялись в беспамятстве. Влад приложил руки ко рту и засвистел, как малиновка.
Через минуту в дверях показались золотые часы-ходики — проверенное средство для подъема после тяжелой ночи. Высокий шкаф деловито допрыгал до Охотника, приоткрыл дверцу, высунул маятник и стал настойчиво лупить им по обмякшей руке. Если побудка затянется до конца часа, дальше последует битье гирьками и знакомство со сварливой кукушкой.
Диковинные ходики в замок давным-давно притащил Нечто. Сначала Граф с ними только переругивался при встрече. Стрелкам, маятнику и двум шишкам на цепочке, выполнявшим роль гирь, удавалось демонстрировать поразительное разнообразие мимики и жестов. То, что не могли показать они, раз в час озвучивала кукушка. И только потом выяснилось, что часы незаменимы в качестве будильника. Они считали своим долгом разбудить любого, кто попадался им на пути.
