На пальцах у фахана росли когти, и сейчас один из них расчесывал волку макушку. На ласку это поскребывание похоже не было. Скорее, напоминало попытку скальпирования.
— Так что на кону? — возопил оборотень, задними лапами упираясь в грудь великана.
Крик утонул в чмокающем звуке. Уклониться от сложившихся розочкой толстых синих губ у Вррыка не вышло. Из пасти рвался рев отчаяния. Да он сейчас задохнется! Или захлебнется?
Черт их всех дери, как долго действует эта гадость?
Обратный путь до ворот замка занял у Феи около часа.
Баньши передвигалась налегке. Остатки денег ушли на покупку у хозяина таверны сивой клячи. Искать другую лошадь на ночь глядя не хватало времени. Дурные предчувствия гнали вперед, понуждая как можно скорее добраться до Брана.
У ограды девушка спешилась и привязала кобылу к кованой решетке. Погладила плешивую морду между косых глаз, почесала за ухом. Вряд ли кто в здравом уме способен позариться на эдакого кашлатика, а если и решится — невелика потеря.
Ворота скрипнули, когда она их открывала. Гравий на дорожке похрустывал под ногами. В кустах слева послышалось легкое шевеление, и Фея без промедления сунулась туда, чтобы познакомиться.
На земле, обхватив голову единственной рукой, сидел настоящий фахан. Из тусклого желтого глаза по морде обильно стекали слезы.
— По какому поводу страдаем? — сочувствующим тоном поинтересовалась Баньши, усаживаясь рядом.
Отчего-то казалось, что здесь и сейчас ей следует задержаться.
— Я теперь брошенка, — совершенно по-женски завыло покрытое синим мехом существо. Пучок перьев на макушке вытанцовывал нечто страстное. — Он знает не меньше ирландских поговорок, чем я. Он первый, кто разглядел во мне женщину. Я воспылала страстью, несмотря на жуткий запах.
«Так, только не скривись сейчас», — строго велела себе Баньши, стараясь удержать на лице приличествующую случаю мину.
Всегда одно и то же. Кто любит, тот и мучается.
— Я предложила ему сыграть в загадки, — продолжала подвывать фаханша. — Хотела поставить самое дорогое, свой ант. А он… Сбежал, прокусив мне лапу и едва махнув на прощание рыжим хвостом.
— Хвостом? — вырвался удивленный возглас. — Скажи, а твой возлюбленный случайно не на четырех лапах передвигался? Волка не напоминал?
— Любовь не обращает внимания на внешность, — патетически взмахнула рукой великанша. — Его душа и ум были прекрасны, я это почувствовала. Не то что у его мрачного спутника. Так из-под шляпы глазищами и зыркал, ножами серебряными так и кидался.
Точно, они! Фея подтянула ноги к груди и уткнулась подбородком в колени.
— Давай сыграем в загадки, — предложение удивило фаханшу настолько, что та перестала шмыгать носом. — Если я выиграю, ты постараешься забыть рыжего, а если проиграю, расскажу, где его можно найти. Только потом не жалуйся, если разочаруешься. Из Вррыка ухажер так себе. Особенно при полной луне.
Пучок перьев на макушке согласно кивнул.
— Тогда загадывай, — улыбнулась Баньши.
— Только, чур, самую сложную! — Желтый глаз засветился интересом.
— Валяй, — почесала голову девушка. Вплетенные в волосы монетки мэрцишора чуть слышно звякнули друг о друга. — Я вся внимание.
Великанша пошевелила пальцами на ноге, побулькала что-то себе под нос и приступила к делу:
— Предлагаю аналог классического магического поединка. Каждая из нас называет существо, которое может побороть предложенное противником.
— Слыхала про такое, — Фея похрустела пальцами, делая вид, что разминает их. — Начинай.
Желтый глаз налился ярким светом. Чтобы не ослепнуть от сияющего интереса фаханши, девушка смежила веки и сконцентрировалась на загадке.
— Вот пришел из леса лев. Как увидел, так и съел.
Кумара ее побери! Мало ей Дэнуца с его ножами и яблонями, так теперь еще и фаханы в рифмоплеты подались. В стихосложении Баньши упражняться не любила. Но и падать в грязь лицом перед соперницей не хотелось. Изумрудное платье после последних приключений и без того напоминало половую тряпку.
— Щелкну громко я хлыстом, укрощу, хоть будь он львом.
— Слепень мимо пролетал, человека искусал.
— А в кустах сидит паук, собирает всех он мух, — откликнулась девушка, начиная входить во вкус.
— Змей ползет, в траве шурша, пауков съест до шиша.
— Ежик мал, зато колюч, змей поест и среди туч.
— Каких туч? — недовольно спросила великанша.
— Да какая разница, — пожала плечами Фея. — Не будешь же ты спорить, что ежи, которые охотятся на змей, способны противостоять их яду?
— Ладно, тогда и я начну мухлевать. Предложу пожар в лесу в качестве избавления от лишних иголок.
— Вот как! Мы уже бросили стихи? И, кажется, отринули понятие живого существа. Ладно, огонь легко заливается водой.
— А вода испаряется при взрыве солнца.
— С чего бы ему взрываться? — изумилась Баньши. — Но если ты настаиваешь, то всякий хаос служит началом чего-то большего, где вполне может зародиться жизнь.
— Это не ответ, — засопела фаханша.
И была права. Для дальнейшего спора у Феи не хватало научных аргументов. Оставалось только то, что выручало всегда и везде.
— Надежда. Я предлагаю надежду.
