Селена была права, Селестия не задвигала ее в сторону, не лишала власти. Она, как могла, как умела, заботилась о ней, оберегая ото всех кошмаров, даже если то лишь интриги аристократии и сложности политических решений. Луна вдруг осознала, что будь она сама старшей сестрой, она бы поступила точно так же, позволяя младшей жить без столь тяжких забот. И даже регулярные напоминания о необходимости держать лицо на публике приобрели иной оттенок, оттенок заботы о ее образе, чтобы пони видели в Луне принцессу, ту, кого нужно почитать.
Селестия была солнцем Эквестрии, ее путеводным светом.
А Луна… Луна была ее тенью. И если уж она могла спрятаться за ярким дневным светилом, этим стоило воспользоваться.
Ощущение касания самой ночи на загривке было неожиданным, но приятным.
— Ты справилась, маленькая Луна. Молодец.
Счастливая улыбка осветила ее лицо.
***
Дни и недели, месяцы. Желание ночной принцессы стать тенью своей сестры упиралось в непонимание, как того добиться, и что же она могла сделать, прячась во тьме. Луна внимательно изучала историю разных государств, что существовали до Эквестрии, страны соседей, их культуру, обычаи… И армии. Она раз за разом натыкалась на одну и ту же мысль, связанную с вооруженными силами ее страны — их не было. Дневная стража была, скорее, парадным войском, пусть хорошо обученным, но ни разу не приспособленным к настоящим боевым действиям. Слишком специфические тренировки, слишком… Пафосная и непрактичная броня и снаряжение. Селестия желала мира, и в стремлении своем прошлась по всему, что могло хоть как-то напоминать о темных временах, когда три народа пони враждовали.
Луна понимала, почему ее сестра так поступила, но так же и понимала необходимость хоть какого-то наблюдения за границами… И не только. Она сама начала изучать обстановку в Эквестрии через сны, пользуясь тем, что пони очень редко запоминали ее появление и задаваемые вопросы. Часто ей хватало просто сюжета сна или кошмара, чтобы понять, насколько все хорошо или же плохо в той или иной части страны. Вот только, ее одной не хватало на все, да и сны иных народов Эквуса ей были почти недоступны. Чтобы проникнуть в сон грифона или лошади из Седельной Аравии, ей требовалось потратить силы и время, и принцесса не могла пользоваться таким способом наблюдения постоянно, слишком уж затратным он был. Ей нужны были помощники, но обычные пони не могли уверенно действовать по ночам. Да и магия теней и тьмы была почти неподвластна единорогам, не говоря уже о земнопони или пегасах.
Но выход был, Луна нашла его, копаясь в пыльных фолиантах, подсматривая сны сильных единорогов и — к счастью, без ведома сестры — в дневниках их наставника, Старсвирла Бородатого. Легендарный единорог, которого вполне заслуженно звали архимагом, вел множество проектов, и среди них нашелся нужный принцессе. Тщательно подготовившись, изучив всю доступную информацию и множество раз все перепроверив, Луна радостно принялась за дело.
У нее появился шанс создать тех, кто сможет ей помочь.
***
Могущественная магия медленно наполняла ритуальный зал, растекаясь по сложнейшей рунной вязи. Призванная облегчить удержание концентрации на внушительном массиве заклинаний, она мягко сияла серебром звездного света, освещая три дюжины пони.
Двенадцать пегасов, двенадцать единорогов, двенадцать земнопони. Восемнадцать жеребцов и восемнадцать кобылок. Отобранные лично Луной, прошедшие многодневные собеседования, за кем она лично месяцами следила во снах, изучая самые потаенные желания и мотивы, они должны были стать тенями. Ночные стражи, те, кто наблюдает изо тьмы, оберегая беззащитных. Те, кто, подобно самой лунной принцессе, были готовы стать никем, обратиться во тьму, но защитить дневных пони и их правительницу.
Ночная стража. Лунные пони.
Фестралы. Новый вид, пони, к душе которых аликорн собиралась добавить крупицу тени и тьмы, выделенную из собственной сущности.
Луна с трудом удерживалась на ногах, стол велико было магическое напряжение. Никакой экранирующий комплекс не скрыл бы столь могущественную магию, но, к счастью, у нее была Селена, без уговоров согласившаяся помочь. Проявив себя, удивив будущих фестралов своим обликом, богиня укрыла зал своей силой, уплотнив ее подобно тончайшей, но прочнейшей пленке. Лунная волчица, уперев меч острием в мрамор пола, стояла за пределами ритуального круга и наблюдала, пока ее грива и хвост развивались ночным небом, подобно таковым у принцессы.
Ее по-своему впечатлила вкладываемая в магию сила, огромная для смертной. Она уже успела оценить возможности магов-единорогов, те никоим образом не могли сравниться с мощью аликорна. И это при том, что Луна была слабее Селестии, обладая взамен большей точностью магического контроля. Сестры-аликорны хорошо дополняли друг друга.
