— Ты права в том, что Селестия видит в тебе малого жеребенка. Это беда всех смертных, что взрастили своих младших родичей. Они не видят в вас повзрослевших не из злого умысла, но из жажды уберечь вас от всего злого и грязного, что таит в себе мир.
— Но я уже взрослая!
— И восклицаниями такими ты лишь убедишь ее в своей незрелости, даже если то и неправда. Не кричи — делай. Не обижайся — думай. Помни, лишь поступки, лишь дела отличают взрослого от малыша. Там, где дите будет топать ногами, плакать и требовать, старший вздохнет и начнет действовать, по душе ли ему то или нет.
— Я… Не знаю… — сомнения опустили голову Луны. — Но почему она накричала на меня?
— Подумай, принцесса. Подумай и дай мне ответ.
Долгие минуты тишины заполнили покои младшей из диархов Эквестрии. Войди кто в эту комнату, он бы сильно удивился невероятной картине: на кровати сидела огромная, закованная в глубоко синюю, почти черную броню двуногая волчица, а на ее коленях подобно большой кошке лежала принцесса Луна. Оканчивающиеся когтями пальцы в латной перчатке мягко скользили по ее шерстке, оставляя быстро исчезающие бороздки, отчего аликорн неосознанно подергивала крыльями от удовольствия.
— Она устала… — в шоке и неверии прошептала принцесса, широко раскрыв глаза. — Нет, не устала, вымоталась. Каждый день держать лицо… Каждый день быть правительницей… А я… Я, вместо поддержки, пришла к ней с обвинениями…
Морду Селены прочертила мягкая улыбка, небольшое воздействие на разум позволило добиться желаемого. Вместо долгих и упорных разговоров с целью преодолеть пелену гнева и обиды, богиня предпочла более быстрый, прямой и действенный путь. Она не желала медленно открывать глаза смертной, тратя месяцы, а то и годы. Она знала, ныне не тот момент, когда нужно выдавать истину по капле, заставляя смертную учиться, отношения меж сестрами требовалось восстановить здесь и сейчас, иначе навеки между ними поселится искра раздора, готовая разгореться в пламя войны.
Казалось, что ей, богине ночи и луны, какая-то смертная? Их жизни, подобные вспыхнувшей спичке, были ярки и коротки, незаметные на фоне вечного света божества. Но подобные мысли остались в далеком прошлом, когда они с Хеленой лишь передавали друг другу мир на рассвете и закате. Погрязшие в крови и ненависти, она как никогда осознала ценность чужих жизней, особенно тех, кто находится так близко. Волчица знала, их связь с маленькой Луной только что укрепилась, и недалек тот день, когда они станут друг другу куда ближе даже сестер, и не собиралась тому противиться.
Она была готова сгинуть бесследно, и кто будет судить ее за желание хоть ненадолго пожить полноценно? Не просто как богиня, существо, что повелевает многими силами, а как… Смертная? Со всеми их эмоциями, деяниями, познав неясность сомнений, горечь утраты. Смертные были огоньками, и эмоции их были столь ярки, как и пламя их жизни.
Не нужно было быть хранителем мудрости, чтобы осознавать, насколько несвойственны ей подобные мысли, но волчица лишь мысленно отмахнулась. Пусть. Ее путь должен был быть окончен. И если мир, новый мир, что принял ее, пожелал такой судьбы, то… Что же, она не будет противиться. Эта судьба, эта роль, была ей куда ближе, нежели кровавые ритуалы смены дня и ночи. Бесконечно ближе и приятнее.
— Что же мне делать? — Луна взглянула в глаза богине, ища в них ответ.
— Поговори, — просто ответила Селена. — Усмири свою гордыню, ей нет места в отношениях сестер. Она отравит ваши отношения, раньше и сильнее, чем ты ожидаешь.
— Кто ты?
— Селена.
Волчица мягко переложила впавшую в ступор от осознания своего положения Луну на кровать и встала с клацанием металла брони. Подхватив прислоненный к столбику балдахина меч, она отошла в сторону, сопровождаемая умоляющим взглядом бирюзовых глаз.
— Я буду рядом, маленькая Луна, — мягко улыбнувшись смертной, богиня отсалютовала мечом и растворилась темной дымкой, подобно ночному туману.
— Спасибо… — тихо прошептала в пустоту принцесса, замерев.
***
Она все еще ощущала фантомные прикосновения, ее нос улавливал неповторимый аромат ночи, оставленный Селеной взамен ожидаемого запаха металла и шерсти. Произошедшее казалось ей странным сном, но все ее естество твердило — это была реальность. Ее действительно посетила та, что, по ее же словам, ныне жила в глубинах ее души. Воительница цвета ночного неба, с эфирной, словно у самой принцессы, гривой и хвостом, закованная в темно-синюю сталь. Та, что ощущалась на порядки могущественнее не только аликорнов, но даже Дискорда, даже Элементов Гармонии.
Божество. Богиня. Бог.
