Разные, разные имена мелькали в рассказах тети Любы. Например, Лидии Николаевны Шатиловой и Олимпиады Николаевны Понизовской, сестер знаменитой Эвелины, некогда тоже влюбленных в Константина Анатольевича: Лидия даже покончить с собой от любви пыталась! Впрочем, она вскоре вышла замуж за управляющего Сормовскими заводами Никиту Шатилова, а Олимпиада так и осталась старой девой и жизнь посвятила Шурке и Сашеньке. Упоминалось имя Вари Савельевой – подруги Сашеньки. И про то, как Сашенька с Варей ездили на «придворный бал», рассказала тетя Люба. Только на бал Варю не пустили – у ее платья оказалось недостаточно низкое декольте. Согласно этикету бала, оно должно было быть очень глубоким, а у Вари грудь оказалась закрыта сеточкой. Но у Саши декольте было достаточно глубоким, ее пропустили, и она впервые танцевала там вальс с Митей Аксаковым, своим будущим мужем. В юности Митя был влюблен в Сашеньку, а потом он стал женихом Вари Савельевой. Однако Митя поссорился с ней да и вскоре после того бала посватался к Сашеньке. В то время она ненадолго стала богатейшей невестой города, и никто не сомневался, что легкомысленного, нахального Дмитрия привлекает только ее приданое. Оле было ужасно неприятно, что отец женился на маме не по любви, а из-за денег, однако и Сашенька ведь была страстно влюблена не в него, а в другого человека, в знаменитого актера Игоря Вознесенского. Правда, ни Сашенька, ни ее богатейшее приданое не были ему нужны, потому что он был уже женат. Однако держалось это в тайне, и Сашенька долго-долго лелеяла напрасные надежды. Тетя Люба знала об этой истории нечто, чего не знал никто другой: ни Александр Русанов, ни тем паче Константин Анатольевич. Милка-Любка в давние времена дружила с Сашенькой и помогала ей кое-какими советами. Сашенька ставила свечки в часовне Варвары-великомученицы (что считалось вернейшим, проверенным средством привлечь любовь молодого человека), а потом Милка-Любка даже водила ее к своему дядьке, карточному шулеру Поликарпу Матрехину. А Поликарп иногда изображал из себя колдуна и ворожил девушкам на женихов. К несчастью, приворожить Игоря Сашеньке не удалось: именно в тот момент, когда она пришла к колдуну, к нему нагрянула полиция…
– Твоего отца я тоже знала, – рассказывала тетя Люба. – Он недолгое время квартиру в доме моего дядюшки снимал. Ох и красавец он был! Волосы вились – ты в него пошла со своими кудряшками, просто вылитая, только у него глаза зеленые были. И такие веселые, лукавые! Любую с ума сведут!
– Зеленые? Тогда в кого у меня глаза карие? – удивлялась Оля. – Мама ведь светлоглазая.
– Твоя мама рассказывала Шурику, что глаза у тебя такие потому, что она все время думала про того актера, Игоря Вознесенского, а у него были необыкновенной красоты черные глаза.
– А может, он и есть мой отец? – угрюмо спросила Ольга.
– Нет, ты просто как две капли воды – Митя Аксаков. Он твой отец и никто другой! А с Игорем твоя мама только один раз и встретилась, но уже после твоего рождения…
Да, много чего знает тетя Люба, много разного рассказывала она Ольге. Не уставала говорить, а та не уставала слушать. В два последних дня, остававшиеся у них до отправления плавучего госпиталя, с которым должна была уехать Ольга, они говорили, говорили так много, как никогда раньше. Чудилось, тетя Люба не просто открывала Ольге прошлое ее семьи, но пыталась свить некие прочные узы, которые привязали бы ее к дому. Да не просто привязали, но и притянули бы домой обратно из того дальнего и опасного пути, в который она так внезапно собралась.
Да, это произошло действительно внезапно!
