— Я думала, мы с вами друзья. Друзья ведь могут задавать вопросы, верно? Друзья могут разговаривать о том, что их интересует.
— Мы действительно друзья. Но мне не кажется, что наш разговор носит дружеский характер.
— И потому вы нервничаете?
— Да.
— А я задаю слишком много вопросов?
— По-моему, да.
— Почему? Что вы пытаетесь скрыть?
Даг Джеймс молчал. Он просто смотрел на нее. Пристально, но без всякого выражения. Кимберли ответила таким же взглядом, чувствуя, как дрожит, учащаясь, пульс, а пальцы сжимаются в кулаки.
— Я возвращаюсь в тир, — медленно сказал инструктор. Меня ждут.
— Я не вернусь.
— Мне очень жаль…
— Я уезжаю из этого штата. Вам никогда меня не найти.
— Хорошо, Кимберли.
— Я не такая легкая добыча, как моя мать.
— Меня действительно ждут.
— Она была прекрасной женщиной, вы это знаете? Может быть, не попала в ногу с женской революцией. Может, ей надо было еще немного потерпеть в браке. Но она любила нас, делала все, что могла, и старалась быть счастливой. Несмотря ни на что, она не сдавалась, она пыталась быть счастливой…
Голос дрогнул. Из глаз покатились слезы. Кимберли стояла посреди почти пустого фойе с муляжами животных на застекленной полке и провалившимся диваном и плакала на виду у начавших собираться других членов клуба. Даг Джеймс медленно попятился к двери, шаря по стене рукой.
— Мне плохо без мамы, — сказала Кимберли, и на этот раз голос выдержал.
Слезы остановились. Она стояла с сухими глазами, поднимая, что это еще хуже. Собравшиеся отворачивались. Даг Джеймс уже нашел дверь и скрылся за ней. Кимберли перевела дыхание и повернулась к столу. Юнец, претендующий на звание Самого Прилежного Работника Месяца, смотрел на нее с нескрываемым ужасом.
— Во сколько Даг Джеймс заходил сюда вчера?
— В восемь вечера, — пропищал юнец. — Зашел в офис, взял какие-то бумаги и сразу ушел. Его ждала жена. На улице.
— Ты ее видел?
— Да.
— Как она выглядит?
— Ну, не такая хорошенькая, как вы, — поспешно ответил он, все еще не понимая ситуацию.
Кимберли задумчиво кивнула. Мысленно она пыталась сложить разрозненные кусочки мозаики. Что сказала свидетельница о ее матери? Что ее мать и незнакомый мужчина подъехали к дому около десяти вечера в шикарной красной машине. По словам той же свидетельницы, ее матери не было дома целый день.
— Женщина — блондинка? Сорок с небольшим, изящная, хорошо одета? Парень нахмурился.
— Нет. Жена Дага брюнетка, и изящной ее сейчас не назовешь. По-моему, они ждут ребенка.
— О…
Значит, в восемь здесь была не ее мать. Похоже, женщина и впрямь жена Дага Джеймса. И вполне возможно, что он действительно инструктор по стрельбе, счастливый муж и в недалеком будущем отец.
«День Первый. Я больше не знаю, чему верить. День Первый. Мне так страшно. День Первый… Мэнди, прости меня. Я не понимала, какой была твоя жизнь».
Кимберли вышла за дверь. Ее встретили кромешная тьма и густая, вязкая тишь. Девять тридцать вечера. Похоже, приближалась гроза.
Куинси выехал из Квонтико в начале одиннадцатого вечера, когда на лобовое стекло упали первые тяжелые капли дождя. Он посмотрел на небо — плотные низкие тучи полностью скрыли луну. По окнам хлестал ветер. Надвигалась старая добрая гроза. Он повернул к шоссе 1-95, и в этот момент небо осветила первая вспышка молнии. «Уже недолго, — повторял он. — Уже недолго». Его решение покинуть город пришлось не по вкусу Эверетту, который потребовал полного отчета: где Куинси собирается остановиться и с кем будет все это время. Куийси тоже не понравилось требование Эверетта, но он не мог заявить начальнику, что не доверяет ему, тем более что и тот немало рисковал, помогая подчиненному спасать семью и карьеру. Оба отступили от правил, и ни одного ни другого это не радовало. Такой вот компромисс. Обычное дело.
«Уже недолго».
Ветер завывал все яростнее и злее. Деревья начали раскачиваться. Куинси сбросил скорость, но съезжать с дороги не стал. Половина одиннадцатого. Он нужен дочери.
«Уже недолго».
В зеркале заднего вида Куинси увидел свет приближающихся фар и испытал невероятное чувство обреченности.
Было без четверти одиннадцать, когда Рейни выскочила из машины у входа в мотель. Дождь лил как из ведра, и четырехсекундный рывок к двери оставил ее промокшей до нитки. Она влетела в холл, стряхивая с себя прилипшие листья и разбрасывая во все стороны капли дождя.
— Жуткая ночь, — заметил дежурный.
— Я бы выразилась сильнее.
Рейни решительно пересекла холл, ежась от пробирающего до костей сквозняка. Собрать вещи и выписаться. Горячий душ подождет. Обед подождет. Сейчас самое главное — добраться до Нью-Йорка.
В комнате ее встретил мигающий огонек автоответчика. Рейни ответила ему настороженным взглядом. Потом вздохнула, села и приготовилась записывать.
