Смыв все остатки пота, грязи и машинных жидкостей, он вышел. После ледяной воды, тело трясло ещё больше. Кожа покрылась мурашками и взъерошила весь велосянойволосяной покров. Ян, дрожащими руками, открыл дверь и вышел, прикрывшись полотенцем. Быстро проскользнув к себе, он надел халат и закутался в пледе. Организм быстро согрелся и даже перегрелся. Молодой человек распахнул одеяло, после, халат. Всё равно, было ужасно жарко. Достал руки из рукавов. Открытая форточка не помогала. Ян молча смотрел в потолок и обливался потом. Хотелось есть и пить. Облизал губы. Мозг вскипал. Голове было жарко. Казалось, он стал восковой свечей, что вот-вот расплавится. По горячему телу, стекали липкие капли пота. Они быстро впитывались халатом и создавали неприятное ощущение. На лбу, они мешали и раздражали. Ян нервно вытер лицо. Рука скользнула по пледу, оставляя пот там. Было сложно дышать. Каждая порция воздуха была тяжёлой. Рёбра еле раздвигались для наполнения лёгких. Раздражённое горло, так же, было против глубокого дыхания. Из-за этого, Ян вдыхал медленно, постепенно и с трепетом. Кровь требовала больше кислорода, чем он мог взять.
В семь, когда зазвенел будильник, Ян раздражённо и обессиленно выключил его, бросил в другую часть комнаты. При ударе о стену, часы зазвенели ещё раз. Больной оскалился, зарычал, но поднялся и выключил их. После, собирался вернуться в кровать, но вместо этого, он подошёл к окну, еле перебирая ногами по полу и чувствуя каждую неровность на досках. Измученно взялся за раму и уставился наружу. Там были высокие деревья и кусты волчьей ягоды. Из форточки, не спеша, заходила прохлада. Голова упала вперёд. Больной упёрся в раму. Руки сдавливали деревянные перекладины. В таком состоянии, он стоял полчаса. Сквозняк так и не помог остудить его организм. Яну было жарко. Смутно обернулся на часы. Вяло посмотрел на постель. Неохотно взял и надел халат, поплёлся на кухню. Тут, не разогревая и не заморачиваясь, он съел чужой завтрак, запил все холодной водой и вернулся обратно. В комнате, не спеша, но нервно, оделся и собрался. Заглянул за полки с одеждой. Там была заначка. Ян достал её. Толстая пачка купюр была скручена в трубку и скреплена жёлтой резинкой. Молодой человек взял её в руки, недовольно осмотрел, сжал губы. Раздраженно снял резинку, разровнял купюры. Каждая из них была номиналом в сотню. Ян быстро отсчитал себе несколько бумажек, скрепил остальную пачку и спрятал обратно. Пять сотен, что он взял, под звуки кашля отправились в кошелёк и в сумку. Пошёл на работу.
По дороге, стало немного лучше. Северный ветер заходил под футболку и охлаждал всё на своем пути. Ноги же волоклись по асфальту совсем без охоты. Они бы, с радостью, остались дома, на кровати. Руки, то болтались вдоль тела, то оттопыривали ткань на футболке. Измученное лицо хотело скрыться за марлевой повязкой или распираторомреспиратором. Душа и нутро хотели в прошлую неделю, когда он был здоров.
Зайдя в гараж, Ян вяло переоделся и начал работу. Задачи давались с трудом. Ему было слишком плохо. Так что спустя два часа, он пошёл к шефу. Напрочь забыв о приезде Виктора, механик жалобно выпросил выходной на этот день и покинул СТО, направляясь к шоссе. Выйдя на широкую дорогу, он свернул направо. Вяло подойдя к остановке, на автобусном круге, опёрся на столб со знаком. Печально и безучастно глядя на транспорт, он ждал когда тот развернется и подъедет к нему, чтобы забрать и отвезти в город. Автобус сделал это спустя несколько минут. Ян, намертво хватаясь за поручень, поднялся в салон. Оплатил проезд, и поплёлся в конец. Тут почти не было людей. Едва набрался бы десяток. Ян не дошёл. После второй двери, упал на сидение под окном, слева.
