В самом начале войны лётчик, старший лейтенант Борис Сафонов, был переведён в состав 72-ого смешанного авиаполка ВВС Северного флота, и сразу на истребителях И-16 он и лейтенант Воловиков вылетели на разведку. Обнаружив немецкий двухмоторный бомбардировщик, шедший над полуостровом Рыбачьим, они пошли на перехват и открыли огонь. «Немец» задымился и стал уползать в облака. И тут вдруг выяснилось, что боекомплекты у обоих советских лётчиков закончились.
– Эх, – корил себя Сафонов, когда приземлился, – растратил впустую весь боекомплект и упустил немца.
– Впредь будешь экономнее, – наставлял его командир авиаполка Губанов, – надо бить с короткой дистанции и наверняка.
– Есть, – потупился Сафонов. – Учту.
– Ничего, ничего, у тебя всё впереди, – успокаивал его командир.
Сафонов понял, как действовать в воздушном бою. Он разработал тактику ведения боя и уже на следующем вылете «сафоновская тактика» сработала. Вскоре он вылетел в разведку и обнаружил немецкий разведывательный самолёт Ju-88. Приблизившись к нему, он сначала ликвидировал стрелка, а затем с дистанции в 100 метров длинной очередью срезал самолёту хвостовое оперение. «Немец» упал в бухте Зеленцы, а его обломки подобрал советский катер.
– Поздравляю, – хлопнул по плечу Сафонова командир авиаполка. – Это твой первый немецкий самолёт и моряки подтвердили твою победу.
***
На аэродроме всегда кипела подготовительная работа. И если лётчики отдыхали, то неугомонный Сафонов всё время присутствовал при зарядке боеприпасов своего «Ишака». Как-то моторист Колпаков спросил его:
– Почему ты не берёшь «трассирующие»?
А Сафонов ответил:
– Ты знаешь, оружие пристрелено, а от моих «бронебойных» ни один Ганс не уйдёт! И потом, сбитых мною немцев, я на половину отношу на твой счёт, Колпаков, и техника Семёнова. Так что заряжай бронебойными!
Командир авиаполка Губанов, услышав разговор, подошёл к ним и вдруг увидел, что у Сафонова нет пряжек на шлеме.
– Почему срезал пряжки?
– Вместо пряжек я пришил кнопки от парашютных ранцев. Это же удобно и время не теряю при взлёте, – улыбаясь, ответил Сафонов.
– Ну, ну, – вздохнул командир, – это не по уставу. А так ты взлетаешь быстрее всех.
Неожиданно в небе появились немецкие бомбардировщики. Они шли прямо на аэродром.
– Сафонов, взлёт, – крикнул Губанов.
И истребитель И-16 круто взмыл в небо. Его самолёт провожал весь личный состав полка. Они долго стояли, обсуждая, как «советский ас» Борис Сафонов справится с множеством бомбардировщиков противника, ведь только его самолет был заправлен и готов к вылету. Наконец, до аэродрома донёсся знакомый шум двигателя, и они увидели, как Сафонов развернулся и помахал крыльями.
– Что он делает?
– Может, сбил? – терялись в догадках техники.
И-16 лихо совершил посадку. Булыгин, инженер 3-его ранга, подбежал к самолёту и знаками спросил:
– Сбил?
И в ответ получил радостный знак, Сафонов опустил большой палец.
– Есть! – обрадовался Булыгин. – Буду рисовать «звезду».
Осмотрев самолёт, он удивился:
– Ни одного пулевого попадания, а на капоте мотора большие остроугольные осколки немецкого дюраля. Что это?
Сафонов только покачал головой и, снимая парашют, буркнул:
– А-а, чуть себя не подбил.
По пути к командиру части, встретив техника Игнатия Бакина, Сафонов рассказал ему о бое поподробнее.
– Везёт же этому Бакину, – покачал головой Булыгин.
– Да, он его товарищ со школы, – рассмеялся техник Колпаков.
Вскоре лётчик доложил командиру, и корреспондент так записал во фронтовой газете «Сафоновец» № 42 от 17 июля 1941 года: