– Отчего же. Надо пытаться работать с молодежью, с обществом в целом. Рост благосостояния, уменьшение разрыва между бедными и богатыми, образование. Ну и репрессивные методы никто не отменял…
– Вы думаете, что эти новые хуйвэйбины не будут подвержены коррупции?
– Не знаю. Вряд ли. Наверное, со временем они разделятся на фракции: молодых бюрократов и идеалистов. Хотя, не уверен, что они так долго просуществуют – нет ни идей, ни лидеров, болото… С другой стороны, может это породит контркультуру, которая будет менее подвержена коррупции. Но пока никаких признаков ни того, ни другого не видно…
– То есть, в ближайшее время перемен к лучшему ждать не стоит?
– Чудес не бывает… Хотя… Может быть именно чудо нам и поможет.
– О чем Вы? – с интересом спросил Джон.
– Не знаю точно, но, может, стоит попробовать… – МЧ разлил чай по чашкам.
– Видите ли. С одной стороны, люди, накопившие состояния не совсем честным путем, очень заинтересованы в легализации своих капиталов, они более склонны играть по правилам. В Вашей стране что-то похожее называют лоббизмом.
Джон внимательно слушал своего собеседника.
– В то же время, у нас есть православие. И дело здесь не столько в религии. Прощение, на мой взгляд, является одной из фундаментальных идей нашего общества. Если люди согласятся простить взяточников-казнокрадов, то можно попробовать что-то изменить. Я предполагаю, что среди тех, кто переступил черту, большая часть хочет получить амнистию. Они не хотят жить и умереть непрощенными. Не государством, а обществом, может даже своими собственными детьми. Прощение в обмен на обещание играть по правилам – это и будет чудо. А может и не чудо: референдум по амнистии, новые законы и правила, общественный договор. Я думаю, что важнее остановить коррупцию, нежели наказать всех виновных.
– Интересная мысль, – Джон затянулся очередной сигаретой. – Вы думаете, это возможно?
– Не уверен. Это мои мысли, если хотите. Я не знаю всего, что происходит. Возможно, что ситуация гораздо хуже. А, может быть, правоохранительные органы смогут улучшить ситуацию гораздо быстрее. На мой взгляд, главный вопрос – готово ли общество?
– Но почему подобные идеи не обсуждаются в прессе? Что по этому поводу думает Ваша православная церковь?
– Попросить их добавить коррупцию в список смертных грехов? И объявить, что коррупционеры будут вечно гореть в аду на медленном огне?! И то, что внуки их будут прокляты до седьмого колена?! – с улыбкой ответил МЧ. – Может быть, решение проблемы коррупции никому сейчас не нужно? Возможно, имидж самой коррумпированной страны позволяет защитить внутренний рынок от конкуренции со стороны маленьких и средних иностранных компаний? Например, немецких. Большие корпорации могут договариваться на государственном уровне. А маленькие – нет. Поэтому и не идут сюда. Это даёт возможность резвиться менее эффективным местным предприятиям. Накопить жирок. Создать небольшой капитал… Или просто общество еще не готово к подобным дебатам. В системе 'человек-общество-государство', государство сейчас занимает центральную позицию. А общество фактически не существует из-за пассивности людей. Я верю в то, что общество должно определять государство, а не наоборот.
– Звучит довольно бредово… – заметил Джон. – Я имею в виду идею поддержания имиджа самой коррумпированной страны в мире. Ведь от этого страдают потребители!
– Здесь двойственная природа человека. Вы фокусируетесь на пассивной стороне – потреблении. Можно посмотреть на активную сторону – созидание. Потребитель, в сегодняшней ситуации, в менее выгодном положении. А созидатель – наёмный работник или владелец небольшого капитала – в выигрыше.
– Но эти деньги не направляются в реальную экономику?
– Вы уверены? Сбережение – это отложенное потребление… Кроме того, наша способность анализировать происходящее в экономике страны весьма ограничена. Какая часть экономики страны находится в серой зоне? Никто не знает. Та же коррупция, это не что иное, как перераспределение благ. Просто оно нечестное и, соответственно, неоптимальное. Здесь я не говорю о моральном вреде, его учитывать куда сложнее. Тем не менее, деньги остаются в системе. Сфера услуг, к примеру, в России растёт весьма бурно. И не только в Москве. Понятно, что машиностроение и подобные проекты развиваются медленно, очень медленно, но это и объяснимо. С точки зрения рационального принятия решений – вкладывать собственные средства в проекты со сроком окупаемости более десяти лет неправильно. И коррупция здесь, к сожалению, не главный фактор… Хотя…
Джон задумчиво молчал. Он не был первым человеком, кому МЧ рассказывал об этом. Отчасти поэтому его аргументы были логически выстроены, а предположения достаточно обоснованы. Он никогда не обсуждал это с отцом или друзьями – все они тщательно избегали подобных дискуссий. Но с некоторыми из них или в компаниях, МЧ иногда позволял себе высказывать подобные мнения. Реакция Джона ему нравилась.
Поразмыслив некоторое время, Джон огляделся по сторонам, надолго задержав взгляд на портрете отца. Затем он сказал:
