– С твоей выправкой, Скорик, ты бы уже давно дослужился до начальника военной контрразведки гарнизона! – воскликнул Павел. – Ходил бы сейчас таким щеголем, да солдатикам внушения делал! Особисты[5], небось, плачут горючими слезами, проклиная тот день, когда тебя в московское управление отпустили. Зато линия борьбы с терроризмом обозначенного управления приобрела в твоем лице несравнимо больше, чем их потеря. В этой связи, товарищ майор, вы представляетесь к заслуженному званию «наша надежда»!
Вараксин поднялся с места и протянул Леше руку.
– Молодец! Как дома?
– Аленка потребовала, чтобы я сегодня шесть шпионов поймал!
– А почему шесть?
– Пришлось сказать, что вчера задержался, так как только под вечер отыскал пятого.
– Считай, что шестого я тебе сегодня зачел. Давай отдыхай.
– Спасибо, Николаевич. Дождусь Петровского, по пути подброшу его домой.
Леша изобразил подобие улыбки, хотя в душе его томило отчаянное желание провести вечер с дочкой.
– Принимается. Тогда глянь пока расписание самолетов на завтра…
Полумрак в кабинете Семенова создавала старенькая настольная лампа, которая должна была помнить еще, как минимум, первые послевоенные годы. Лампа для Семенова была, словно амулет, и каталась с ним везде, куда бы ни заносила его служба. Любовь к старому осветительному прибору он объяснить не мог, и при вечерних докладах все уже свыклись, что начальник сидит со светом, а подчиненный – в темноте. Наверное, поэтому Семенова за глаза прозвали «Свет наш».
– С командировкой в Краснодар я согласен, – заканчивая читать справку Скорика, сказал Вячеслав Михайлович. – Говоришь, он готов завтра вылететь?
– В обед, – ответил Вараксин. – Ребята из «Домодедово» подсобят с билетом.
– Слушай, Паша! А Скорик-то у тебя – парень что надо!
– Других не держим, они сами сбегают.
Когда послышался щелчок выключения чайника, Семенов поднялся и жестом позвал Вараксина в комнату отдыха – пожалуй, единственной привилегией начальника службы по борьбе с терроризмом по сравнению с другими руководителями его ранга. Конечно, не за особо тяжелый труд главного бэтэшника вознаградили комнатой отдыха. Дело было в особенностях здания. В кабинетах сверху и снизу от Семенова сидели только заместители начальника управления, а на это помещение генералов не хватило.
– Не кажется ли тебе, Павел Николаевич, что Скорик у тебя засиделся? По моим сведениям, Быков собирается перейти в Центр. Как ты понимаешь, мне нужна адекватная замена. Что скажешь? – сказал Семенов, делая вид, что продолжает внимательно изучать документы, принесенные Вараксиным.
– Слава, актер из тебя никудышный, – покачал головой Павел, – потому подыгрывать тебе не стану, а сразу скажу: «нет!»
– Ты погоди… Рассуждай по верхней вилке, как заместитель начальника службы. Скорик хорош? – Хорош! Быков на повышение собрался? – Собрался! Надо думать, а ты сходу «нет»!
– А «анонимов» распустим? – возразил Павел. – Ты забыл, что и Калинкин на вольные хлеба идет. Отдел Быкова укрепим Скориком, а в итоге дезорганизуем целую линию работы.
– Лукавишь, Паша! Ты забыл посчитать себя! – Семенов попытался прижать Павла силой аргумента.
– А что – я? У меня в феврале со льготными наступит потолок выслуги. Пора останавливаться. Лучшей для себя замены, кроме Скорика, я не вижу. Он знает линию, знает коллектив, ребята его уважают…
– Так-так-тааак… – нараспев произнес Семенов, явно не ожидавший в разговоре такого поворота. – Правильно ли я понял, Павел Николаевич, что ты решил засунуть мундир на дальнюю антресоль?
– Истину глаголешь, Вячеслав Михайлович. Тут, по правде говоря, мне одно заманчивое предложение из Центра поступило. Да только, боюсь, Дормидонтыч сделает все, чтобы этому помешать.
– А как же я? – мужественное лицо Семенова на миг стало растерянным, как у маленького ребенка.
– Ты, Слава, скоро станешь генералом. И по заслугам! Говорю это совершенно искренне, потому что уважаю тебя.
– Может быть, – не сдавался Семенов. – Так если, как ты говоришь, я уйду, то кто же возглавит «штрафбат»? Лучшей кандидатуры, чем ты, я не вижу!
– Дорогой Вячеслав Михайлович! Ты же, когда сюда пришел, наверняка полистал мое личное дело. Для тебя не секрет, что ты у меня – уже четвертый начальник. А я – вечный заместитель! Не подумай, что я ропщу на судьбу. Просто мое время прошло, и это – объективная реальность, с которой глупо спорить. Однако спасибо тебе за доверие!
Павел не кривил душой. Он действительно все чаще задумывался, что время расставания со службой приближается с неукротимой быстротой. Выходя из кабинета, Вараксин оглянулся на Семенова. Тот хмуро сидел за столом, подперев лицо кулаком: признание друга явно угнетало его. Чтобы разрядить обстановку, Вараксин спросил бодрым голосом:
– Кстати, Дормидонтыч больше не упоминал о моих перспективах в качестве киноконсультанта?
– А у тебя к этому профессиональный интерес или личный? – в тон Павлу подхватил Семенов.
– Пока не определился!
– Хочешь, чтобы я спросил?
– Угу…
