К слову сказать, сегодня пресловутый сальхов получался у него лучше, чем накануне. Недокрутов за всю тренировку Персиваль насчитал только три. Не в пример меньше, чем обычно.
Грело душу осознание того, что они оба понимали: нужно стремиться к совершенству. Даже если проблема Ньюта была в том, что во время тренировок или разминок ему не хватало льда из-за других спортсменов, а во время проката — хватало, это не повод махнуть на проблему рукой.
— И как? — Персиваль щёлкнул выключателем, поморщился от внезапно вспыхнувшего света и сел на диван. Ньют напротив скорчил неповторимую рожу, отнимая руку от лица:
— Предупреждать надо. Как… Впечатлён. И хочу задать тебе пару вопросов. Если ты не против, конечно.
И улыбнулся. Немного застенчиво и одновременно — с вызовом. Как только умудрился?..
Персиваль неожиданно для себя вернул улыбку. Возможно, он зря себя накручивает, и всё окажется проще, чем ему представлялось. Если он продолжит внимательно наблюдать.
— Я весь внимание, — заверил он, стягивая куртку.
Телефон и поездка домой могли легко подождать.
Ньют вылез из-за стола и уселся с ним рядом. Возможно, устал сидеть на довольно жёстком стуле. Возможно, ему было некомфортно смотреть на Персиваля сверху вниз. Возможно, что-то ещё — но вряд ли ему вдруг захотелось оказаться поближе. Это было бы слишком хорошо.
— У тебя правда очень короткая дуга во время захода, — заговорил Ньют, привычно глядя Персивалю в лицо. Всегда, когда разговор шёл о чём-то важном, он смотрел прямо. — И я не очень понимаю, как тебе хватало энергии, набранной на таком малом расстоянии.
Персиваль прикрыл глаза. Тянуло представить, что они разговаривают… не в тренерской, а где-нибудь… да хоть на диване в кафе Ковальски. Или в каком-нибудь другом кафе. Или у кого-то из них дома. Светло, тепло, никуда не нужно спешить, можно спокойно обсудить прыжок… и не прыжок — тоже.
— Персиваль, — чуть встревоженный голос Ньюта вернул его в реальность, — если ты устал, давай отложим, ладно? Мне кажется, ты засыпаешь на ходу, а тебе ещё за руль садиться.
Заботливый…
Сердце легонько сжалось.
Глаза пришлось открыть. И качнуть головой, и улыбнуться как можно более искренне:
— Я задумался, не более того. Сам понимаешь, это было восемнадцать лет назад. Во многом благодаря этой дуге я и выехал тогда на золото. Ты верно говоришь: чем короче, тем сложнее. И именно поэтому мы выбрали тогда сальхов.
— Понимаю, — Ньют кивнул, сцепляя руки в замок между коленей, — но всё-таки, Персиваль, как?
— Я же объяснял, — он подавил вздох, — совсем слегка разворачиваешься в обратную сторону перед самым отрывом. У тебя таким образом остаётся запас на вращение.
Ньют вдруг широко ухмыльнулся:
— Персиваль, если бы я не понял, как это сделать, я бы так и спросил. Я спросил, как ты тогда это сделал.
Персиваль снова развеселился. Напридумывал себе опять неизвестно чего, а ведь Ньют и не пытался упрекнуть его в том, что он — плохой тренер и хреново объяснил.
— «За пределами человеческих возможностей», — издевательским тоном процитировал он заголовок, первым появившийся в газетах девяносто восьмого. — Именно так и сделал. Ну и ещё на эмоциях, пожалуй. Немного.
— Зубами за воздух? — Ньют рассмеялся, и Персивалю снова захотелось ненадолго упасть в тёплое озеро собственного воображения. И представить себе, как ещё он может смеяться, и какие другие… темы могли бы вызвать такой смешок.
Он тряхнул головой, улыбаясь в ответ:
— Примерно.
— И при чём тут «за пределами»? — Ньют склонил голову набок. Персиваль закатил глаза:
— Пресса так орала после Олимпиады. Ужасный бред. Не читай.
Ньют снова улыбнулся — понимающе и как-то даже ласково. Хотя последнее Персиваль определённо себе надумал.
— Не буду.
— Но вообще, — Персиваль встал, поискал глазами мобильник, увидел на полке стеллажа и сунул в карман, — я повторю то, что сказал сегодня полчаса назад. У тебя действительно получается намного лучше. Так что, думаю, ещё пара тренировок, а то и меньше — и именно по сальхову я буду готов с тебя слезть.
— И тут же насядешь с чем-нибудь другим? — Ньют снова рассмеялся, запрокидывая голову. Персиваль жёстко закусил щёку изнутри и поспешно отвернулся, чтобы не рассматривать белое горло с редкими веснушками. Мысли оно вызывало отнюдь не праведные. И совсем не связанные со спортом. Хотя это с какой стороны посмотреть…
— Обязательно, — пообещал он, хватая куртку и приглашающе кивая Ньюту на дверь. — Ты давно мог бы понять, что попал в руки к упёртым перфекционистам.
— И это замечательно, — Ньют влез в свою ветровку, нажал на ручку двери и обернулся через плечо, задорно сверкая глазами. — Я же и сам такой.
…Отперев свою машину, он помахал Персивалю рукой:
— Спокойной ночи. И будь осторожен, ладно?
— Буду, — пообещал Персиваль, садясь за руль. — И ты будь.
Ньют весело кивнул и юркнул в салон.
Персиваль захлопнул дверцу и откинул голову назад. Чертыхнулся, вытащил из кармана телефон, сунул на подставку и активировал гарнитуру.
Ты влип, Персиваль Грейвз.
