— Не знаю, — медленно произнес Флин. — Я просто до сих пор еще не осознал этого, не понял, что мы его больше никогда не увидим.
— В такое вообще нельзя поверить, — согласился Джорди. — Мы уже никогда не увидим, как он дурачится, как носит свою бейсболку, гоняет на своем «бимере».
— На работе просто кошмар, — всхлипнула Молли. — Они уже освободили его стол. Я очень, очень по нему скучаю.
— Его уже не вернуть, — шмыгая носом, сказала Джессика. — Единственное, что я поняла: мы все смертны. Раньше мне казалось, что смерть — это удел пожилых людей, таких как наши дедушки и бабушки, которые прожили долгую, хорошую жизнь. Я знаю, что молодые тоже умирают по всему свету, но ведь не те, с которыми мы знакомы, не такие, как мы. Этого просто не бывает.
Какое-то время они молчали, размышляя о смерти, а потом Флин сказал:
— А я до сих пор не понимаю: только что Томми был веселым, остроумным, энергичным человеком, а в следующее мгновение стал ничем. Вот что в голове не укладывается.
— Как бы мне хотелось быть благочестивой христианкой, мусульманкой или последовательницей какой-то другой религии, — вставила Джессика. — Может, тогда я бы почувствовала себя чуточку счастливее, потому что была бы уверена, что Томми на небесах. Но я неверующая и считаю, что после смерти нас вряд ли что-то ждет.
Из всех их знакомых никто не был набожным. Кроме как на Рождество и на свадьбы и похороны, никто не ходил в церковь. Родители Джессики тоже не ходили в церковь, хотя предполагалось, что ее мать католичка. Джессика всегда ненавидела воскресную школу, потому что ей это занятие казалось бессмысленной тратой времени.
— Я бы предпочел думать, что он сейчас где-то есть, — сказал Флин. — Да, уверен, он где-то существует. Не знаю где, но ведь Томми был таким хорошим, а потому у него все в порядке, поверьте. Вероятно, играет в регби с ангелами. — Он печально улыбнулся.
Лишь через множество дней унылых раздумий друзья смирились с тем, что случилось. Они видели, как гроб с телом Томми закапывали в землю, много беседовали о его смерти на обратном пути в Лондон. Но мало-помалу один день сменял другой, шли неделя за неделей, и однажды они поняли, что жизнь вошла в более-менее привычное русло. Смерть Томми стала для них невосполнимой потерей, и они всегда будут помнить о нем. Но жизнь продолжалась, и даже Джессика поняла, как много может пережить человек.
Была еще половина четвертого вечера, но уже почти стемнело. Шел дождь. Электронный термометр на приборной панели автомобиля Джорди показывал всего три градуса по Цельсию. Холодно. Холодно, темно и сыро. Джорди возвращался из Бристоля. На носу было Рождество. Джорди ненавидел короткие зимние дни. Но ему нравилась солнечная и морозная погода, когда можно было совершить приятную прогулку, а потом погреться у камина в каком-нибудь из пабов. Но сегодня погода была ужасной. Это был такой день, когда казалось, что лето не наступит никогда.
Джорди проклинал дождь и движение на дорогах, как вдруг его захлестнуло чувство вины перед Флином. Флин его друг, самый лучший на всем белом свете, а Джорди даже не разговаривал с ним уже сто лет. Он так увлекся Молли, что иногда неделями не появлялся дома. У Флина были тяжелые времена, а друга даже не было рядом, чтобы помочь. Решительно вознамерившись как можно скорее исправить ситуацию, Джорди переключил мобильный телефон в режим «хендс-фри» и набрал номер Молли.
— Ну, в последнее время мы вообще мало с кем общаемся, — согласилась с ним Молли, — но ведь ты увидишься с Флином на Рождество. Может, тебе стоит поехать в Солсбери на денек пораньше?
— Да, отличная идея, — ответил Джорди. — Флин зайдет ко мне и проведет со мной вечер перед тем, как пойдет к своим родителям.
— Точно. Вы можете с ним прогуляться и вдоволь наговориться.
— А ты не против, если я уеду на день раньше? — спросил Джорди.
— Конечно, нет. Тебе надо проводить с друзьями больше времени.
Джорди был рад, что поговорил с Молли, и тут же начал звонить Флину.
Ему ответил автоответчик: «Я говорю по телефону или меня нет на рабочем месте…»
После гудка Джорди оставил для Флина сообщение, в котором умолял друга незамедлительно перезвонить.
Чудесным образом Флин перезвонил уже через несколько минут.
— Лучше бы у тебя на самом деле было важное дело ко мне, — с напускной серьезностью сказал он Джорди. — Я безумно занят и не хочу тратить свое драгоценное время на скучающих в пробке автомобилистов.
— Это очень важно. Когда у тебя начинаются рождественские каникулы? — прямо спросил его Джорди.
— Двадцать третьего. А что?
— Я надеялся, что ты сможешь улизнуть двадцать второго, и мы заедем к моим родителям. Прогулялись бы, посидели в пабе, а потом ты пошел бы к своим. Сможешь освободиться на денек пораньше?
— Ну, наверное, смогу. Отработаю потом. Можно будет попить пивка в «Радноре».
— Определенно, — обрадовался Джорди. — Как в старые добрые времена. Да и вообще, давно мы с тобой не встречались.
