Нескучная классика. Еще не всё полностью

В. В. Никогда не задумывался над этим. Когда живешь с человеком, составляешь единое целое с ним… Терпению не научился точно. А это, пожалуй, одно из основных ее достоинств. Катюша была стайером, а я спринтером, потому-то в работе у нас бывали какие-то неувязки. Она всегда постепенно доходила до всего, а мне казалось, если я сразу не пойму, если сразу не сделаю, уже ничего не получится. Чему же я научился? Раньше я был бескомпромиссный человек, в какой-то степени радикал, мог рубануть сплеча. Наверное, это было ей чуждо, и она как-то на меня повлияла. Сейчас я стал более мягок, менее агрессивен.

С. С. Было ли у вас какое-нибудь любимое общее занятие, которому вы посвящали время дома?

В. В. Когда мы только начали жить вместе, именно Катя меня научила играть в шахматы – я не играл до этого. Мы, естественно, читали что-то вместе, смотрели какие-то передачи по телевизору. Первое время, когда были совсем молодые, пробовали на отдыхе делать класс. Потом я понял, что нет, не надо, вернемся, все будет в порядке. Мы как-то с ней разделялись: я рисовал, а Катя обожала, например, перед спектаклем разложить пасьянс. Она любила карты, а я их терпеть не мог. Последние годы ее страсть – судоку, в этом я не встречал ей равных. И сейчас дома лежат огромные стопки судоку, которые она решила…

С. С. Расскажите, пожалуйста, о другом эпизоде вашей совместной жизни, который, к счастью, запечатлен на очень хорошую пленку. О фильме Франко Дзеффирелли “Травиата”.

В. В. Мы появились в этом фильме благодаря нашей хорошей знакомой, леди Марии Сент-Джаст – урожденная княжна Оболенская. Она очень любила нас с Катей, наше творчество. Где бы мы ни выступали, всегда старалась приехать. Как-то мы с Катей, помню как сейчас, танцевали “Дон Кихота” в Венском театре. Вдруг раздается звонок. “Ребята, мне позвонил Франко! – Мария даже не уточняет фамилию. – Ему срочно нужна самая лучшая танцевальная пара для фильма, который он сейчас снимает”. Я спрашиваю: “Ну и что?” – “Что я ему могла сказать? «Ты что, дурак, что ли? Ты не знаешь, что самые лучшие – это Максимова и Васильев?!»” А мы тогда еще не были знакомы с Дзеффирелли. “Он вам позвонит. Очень прошу, не отказывайте ему, он прекрасный режиссер”, – просит она. Я говорю: “Мы знаем, что он прекрасный режиссер. А что танцевать?” – “В «Травиате» надо станцевать номер на балу у Флоры”.

Мы приехали на студию Cinecittа` в Риме. И нас сразу покорило обаяние Дзеффирелли, он умел им пользоваться! Иногда он совершенно отвратительно вел себя с людьми, но если ему что-то было нужно, становился удивительно добрым, мягким, чистосердечным! “Я очень рад, мне Мэричка сказала, что вы – самые лучшие”. Мы начали пробовать хореографию, которую он предложил, и чувствую – так она мне не нравится! Подхожу к Дзеффирелли: “Франко, прости, дорогой, но мы уедем, потому что я не могу это танцевать”. – “О чем ты говоришь? Что не нравится? Тебе музыка не нравится?” – “Музыка потрясающая! Мне не нравится то, что нам предлагается танцевать под нее”. – “Поставь сам”. Через день я уже все поставил. Когда мы станцевали, все присутствующие начали аплодировать, он сказал: “Прекрасно, прекрасно!” И это вошло в фильм.

С. С. Можно очень долго говорить о Екатерине Сергеевне, о ее творчестве, о том, какой она была за кулисами, с людьми, как она танцевала, как она готовилась к спектаклям. Она была многоплановой актрисой, талантливой танцовщицей. Невозможно сказать, чего в ней было больше: лиризма, трагизма, юмора. У каждого, я думаю, кто видел ее на сцене, осталась какая-то своя Максимова.

Я хочу закончить нашу встречу стихами. Вашими стихами, ей посвящёнными…

В. В.

Теперь я в ответе уже за нас двоих.

Балеты в исполнении Екатерины Максимовой:

П.И. Чайковский. “Щелкунчик”.

В.А. Гаврилина. “Анюта”.

Ф. Лоу, Т.И. Коган. “Галатея”.

Дж. Верди. “Травиата”.