Нескучная классика. Еще не всё полностью

У нас было много совместных поездок и необыкновенных историй, в которых обязательно участвовал Юрин зоркий объектив… Помню, зимой 1989 года мой муж заболел двусторонним воспалением легких! Декабрьские концерты отменили. Но через три недели были запланированы гастроли, для которых нужно было срочно оформлять загранпаспорт. На улице стоял мороз, и выходить из дома с пневмонией даже на час было опасно. А для документов позарез нужны были фотографии! И я позвонила Юре Росту. Он примчался – мы жили тогда в Брюсовом переулке – и велел одевать Спивакова (о, этот неподражаемый ростовский юмор): “Да ты ему только рубашку с пиджаком и галстуком надень, трусы с тапочками все равно видны не будут!” Мы посадили наполовину одетого больного на табуретку, высветили его торшером, натянули сзади простынку. “Сейчас вылетит птичка!” – крикнул Рост. Фото для важного документа было готово на следующий день!

Когда я позвала его в программу, Рост попытался отказаться, ссылаясь на то, что не имеет к музыке никакого отношения. Думаю, убедила его тем, что грозно произнесла: “Юра, ты ведь сам – настоящая нескучная классика!”

САТИ СПИВАКОВА Юра, главный повод сегодняшней встречи – наша с тобой совместная история.

ЮРИЙ РОСТ Ты уже заинтриговала слушателя.

С. С. Готовясь сегодня к программе, я поняла, что не могу даже посчитать, сколько лет мы знакомы…

Ю. Р. Учитывая твой возраст, недолго мы знакомы.

С. С. Ну да… последние лет тридцать, а может, и больше. И все это время, как ни странно, нас с тобой сопровождала музыка. Поэтому, прежде чем говорить о конкретных людях, музыкантах, хочу спросить: во многих твоих книжках, где, как ты сам говоришь, тебе удалось поженить фотографию с текстом…

Ю. Р. Давай я сразу вмешаюсь.

С. С. Ну, вмешайся.

Ю. Р. Во многих моих книжках существует некий жанр, где фотография и текст взаимосвязаны, они как бы эпифиты. Эпифит – это растение, которое живет на другом растении, но не пользуется его соками. Орхидея, например. Она живет на лианах, но энергию берет просто из воздуха. Так и фотография с текстом. Иногда бывает больше текста, иногда – больше фотографии, иногда – текст без фотографии, но почти никогда фотографии без текста не бывает.

То, что ты сказала, – правда. Мы знаем друг друга давно, и все это время существуем в мире музыки и звуков. Я даже думаю, что, может быть, музыка возникла раньше слова, потому что сам звук возник раньше слова. Потом звук трансформировался в слово, а мычание в музыку. Например, стук каменных топоров – ритмический, перкуссионистский – вполне мог породить такую профессию, как ударник, барабанщик. Поэтому ты абсолютно права.

С. С. Ты сфотографировал множество известных людей и создал много миниатюр из фотографии и небольшого, но очень емкого текста, создающих портрет или эскиз к портрету человека. Но о тебе самом известно очень мало. Официально – фотограф, журналист, писатель, актер.

Ю. Р. Спасибо! Но не музыкант, к сожалению.

С. С. А вот мой вопрос. Мы все живем в какой-нибудь музыкальной среде. У кого-то это дворовые песни, у кого-то – симфонические концертные залы. А какие у тебя остались из детства самые яркие, первые музыкальные впечатления?

Ю. Р. Самые первые? Будет два ответа. Ты не возражаешь?

С. С. Да хоть три.

Ю. Р. Нет, два. Во-первых, мой отец. Он был актером. Потом он ушел на фронт, с фронта вернулся инвалидом и не смог вернуться на сцену. Но он прекрасно играл на гитаре. Его учил играть на гитаре знаменитый цыганский гитарист Николай Кручинин. Поэтому первое мое музыкальное впечатление – домашнее, это гитарные аккорды отца.