Нескучная классика. Еще не всё полностью

Ш. А. Знаете, критики – это такой народ… я бы даже назвал их “народец”. Конечно, песни должны быть доступны. Странно было бы писать песни, которые публика не воспринимает сразу, немедленно. Так вот, всё, что беспокоит “народец”, – это еще ничего. Но вот то, что беспокоит интеллектуалов, – это уже серьезно. А я давно начал их беспокоить, потому что стал говорить вещи, которые в “начальной школе” не стоило бы говорить. И должен был бы находиться, по их мнению, в стаде агнцев и барашков, а вместо этого пошел в загон к волкам. Этого мне и не простили. По-моему, не прощают до сих пор.

С. С. А вы в свою очередь критиковали их в своих песнях?

Ш. А. Бывало, но это критика совсем легкая! Легкая! Я не говорю про них и сотой доли того, что они про меня наплели. Я никогда их не оскорблял, а они писали про меня: “Лучше бы ему быть счетоводом”, “Азнавур – непродаваемый товар” и “…с таким же успехом можно петь деревянной ногой”. Я-то никогда не называл их калеками. И всю жизнь оставался маленьким человечком, который мало что знает. По-моему, я и теперь не изменился, но интеллектуалы ко мне переменились. Недавно встретился с представителями Французской академии, причем они сами стали искали этой встречи, когда узнали, что последнюю мою книгу[15]написал я сам, без помощи профессионалов… Ну, как писатель я, конечно, далек от совершенства, но в книге все-таки был свой стиль, свой почерк, и это удивило людей. А мне сильно помогло в понимании ближнего своего.

С. С. Что вы почувствовали? Вам был приятен этот реванш или было горько?

Ш. А. Я все это воспринял с юмором! А им юмора никогда не хватало. Об этом ни одна газета не написала – вот вам и недостаток юмора!

С. С. По-вашему, юмор – это панацея от всех бед?

Ш. А. Нет, не только он. Если у вас болит голова, вы идете в аптеку, покупаете аспирин, и это успокаивает боль. С искусством все в точности так же: когда вам очень плохо, вы идете в кино, в театр, читаете книгу или слушаете музыку, и это вас успокаивает. Я всегда говорю: “Мои песни – это аспирин любви”. Да, именно аспирин любви! У вас проблемы? Ну давайте, послушайте мои песни, и вы убедитесь, что именно об этих проблемах я и пою, и поймете, что вы не одиноки!

Песни Шарля Азнавура:

“Mon еґmouvant amour” (“Моя волнующая любовь”).

“Les Plaisirs Demodes” (“Немодные радости”).

“Comme ils disent” (“Как они говорят”).

“Une vie d’amour” (“Вечная любовь”).

“La bohème” (“Богема”).

Меня с ранней юности интересовала взаимосвязь музыки и слова, влияние одного искусства на другое. Можно ли услышать музыку в ритме стиха? Уверена, что да. Что сильнее воздействует – стихи или все-таки музыка? Недаром артисты и чтецы часто выбирают музыкальное сопровождение на своих вечерах поэзии. Но как тогда быть со ставшими уже легендой вечерами поэтов-шестидесятников, когда один голос Ахмадулиной или Вознесенского без всякого музыкального сопровождения собирал тысячные залы?

Есть поэты, стихи которых сравнимы с музыкой по силе и глубине. Одним из таких поэтов была великая Анна Ахматова. Необходимость снять программу о музыке в поэзии Ахматовой, об отсылках к конкретным музыкальным опусам, о музыкальности структуры ее поэзии казалась мне очевидной. Анна Ахматова сама назвала свою “Поэму без героя” “тонущей в музыке”. Думаю, эти слова можно отнести ко всему ее творчеству. Возьмите томик Ахматовой, откройте наугад любую страницу, прочтите любое стихотворение, и вы услышите Баха, Моцарта, Шостаковича, Стравинского, Шумана.