— Верно, но имеются некоторые нюансы. К примеру, многие начинающие маги используют для ускорения создания чар контрольные жесты или вербальные ключи. И если противник знает, признаком каких чар является ключ, то может воздействовать на формирующиеся структуры. Ну а если маг имеет достаточно широкий арсенал, тогда все его чары изучить становится слишком сложно. А ещё он может намеренно вводить в заблуждение, используя заведомо ложные триггеры. Маги посильнее уже не обращают внимание на ключи, пытаются нейтрализовать чары на этапе формирования. Именно за отсутствие зрелищности обыватели и не любят Высших Магов на Состязаниях Силы. Для них это выглядит, словно два придурка вышли на арену, встали друг против друга в полусотне ярдов, постояли с десяток минут, а затем один из них упал или признал поражение. Для магов же подобные поединки — захватывающее зрелище. Атакующие чары, контрчары, контр-контрчары, разрушение формируемых потоков, изменение метрик и векторов… Даже я порой люблю посмотреть на талантливую молодёжь. Но нет, массам подавай этих любителей медитаций и преодолений пределов. Ещё бы, столько пустых красот и ярких эффектов — хоть сейчас в сферу иллюзиона!
Нриз попытался вернуть разговор к интересующему вопросу.
— И пересадить магию от монстра нельзя?
— Если целью не стоит заполучить один-два магических таланта и навсегда пожертвовать Высоким Путём. Существуют монстры и без ограничений, но их общей чертой является высокая магическая мощь — что снова приводит нас к пределу Натиз-Рууга. Зародыш такого монстра очень сложно заполучить, а все попытки вырастить искусственно из клеточных образцов оказались успешными лишь частично — он просто не обладает магией.
— То есть выхода нет?
— Отчего же? Выход есть всегда. Самый простой вариант — можно найти беременную женщину и, пока плод не до конца развился, использовать его в ритуале. Человеческий младенец не имеет врождённых ограничений.
— Нет! — воскликнул Нриз, ощущая подкатившую к горлу тошноту.
— Разумеется, нет, — кивнул Хозяин. — Даже у меня есть некоторые моральные стандарты и вещи, которые я предпочту не делать без острой необходимости. Но дело даже не в этом. Как ты понимаешь и сам, меня не слишком беспокоит, выживешь ты или умрёшь, вот только я ненавижу впустую потраченные усилия. Ну и самое главное — заниматься подобным мне абсолютно неинтересно.
— А можно, чтобы я стал полезней без магии?
— Ты хочешь спросить, могу ли я как-то повысить эффективность твоей пустой головы?
— Ну или хотя бы чтобы я больше не падал в обморок!
— Наверное, могу. Но это потребует исследований и экспериментов, а как я сказал ранее — заниматься этим мне неинтересно.
— А вдруг…
— Полагаю, мне стоило выразиться яснее. Больше не лезь с такими глупостями! Хочешь стать полезней — ищи способ сам!
Нриз потупил голову. Он опять всё испортил. С чего-то начал донимать Хозяина своими глупыми просьбами, самонадеянно желая, чтобы он тратил на него своё драгоценное время! Что же, результат вышел закономерным — Хозяин просто осадил раба, много возомнившего о своей значимости.
Видимо, следовало уйти, чтобы не раздражать Хозяина ещё больше. Но приказа удалиться не прозвучало, так что Нриз, затаив дыхание, продолжил наблюдать.
Тем временем по телу Мирикеша, выглядящему совсем живым, пробежала волна зелёных искр. Труп, всего пару минут назад бывший разрозненными кусками мяса, содрогнулся в судорогах, захрипел, после чего его грудь вздрогнула и начала размеренно вздыматься.
— Хозяин, вы его оживили! — крикнул Нриз, не в силах сдержать благоговейный восторг пополам с ужасом.
— Не совсем, — ответил Хозяин. — Лишь придал видимость жизни. Это тело — что-то типа голема, только из мяса. Тут нет ни управляющего кристалла, ни поведенческой логики, ничего. Более того, нет даже огромной части фрагментов, вместо них — материализованные иллюзии.
— Иллюзии? Типа библиотечных книг?
— Совершенно верно. Почти все экземпляры из библиотеки ценны, многие — бесценны, а некоторые и вовсе уникальны. Рисковать ими стал бы только глупец, поэтому ты и получаешь в руки только дубликаты.
— Хозяин, я бы ни за что…
— Не в тебе дело. Перемена условий среды, влажность, температура — всё это губительно воздействует на некоторые виды носителей. Особенно плоха в этом плане бумага — всего сотня-другая лет, и книга просто рассыпается. Очень недолговечные штуки, не успеваешь оглянуться, как у тебя в руках лишь груда истлевшего мусора.
Нриз в очередной раз подивился предусмотрительности Хозяина, и перевёл разговор на интересующую тему:
— А для чего вы делаете такого «мясного голема»?
— Ради вот этого, — указал рукой Хозяин.
Над парящим телом Мирикеша возник зелёный равнобедренный треугольник, острый угол которого был направлен в сторону браслета на запястье.
— Браслет?
— Да, он. Самое ценное Мирикеш всегда любил носить с собой. Ну а где лучше хранить имущество, как не в контейнере?
— Этот браслет — контейнер? — не поверил ушам Нриз. — Такой маленький?
