Жизнь с чистого листа, ты делаешь всё, чтобы потеряться в этом мире, скрываешь своё имя, происхождение и даже цвет волос. И всё так хорошо сложилось, но в один миг приходится вновь доставать бумагу и начинать всё сначала. К чему приведёт следующая попытка и возможно ли начать жить по своим правилам?
Неслучайная встреча.
Это случилось осенью, глубокой холодной ночью. Ветер срывал с деревьев золотые листья, играючи разбрасывая их по улицам, где изредка по брусчатке вышагивал ленивой походкой патруль. Дом графа, огороженный толстыми высокими каменными стенами, спал спокойным сном, даже не предчувствуя ничего плохого. Потому, когда граф встал рано утром со своей кровати, налил себе стакан воды из хрустального графина, сонно натянул тапочки, он пошёл не в свой кабинет, а решил направиться в спальню дочери. Она находилась в другой части дома, с красивым видом на ухоженный сад из окон. Мужчина аккуратно приоткрыл дверь, тихо заглядывая вглубь комнаты, но там никого не оказалось. Он вошёл в пустую спальню, кровать была аккуратно заправлена, вокруг царил идеальный порядок, каждая вещь стояла на своей полочке, шторы были подвязаны и в комнату врывался утренний свет, слегка тёплый, что радовало в прохладную погоду. Девочка любила уют, обстановка в тёплой гамме мягко окутывала, приглашая присесть в кресло и выпить чашку зелёного чая в обнимку с любимой книгой лучших писателей позапрошлого века.
«Где опять её носит?» задал он вопрос сам себе, прежде чем развернуться и выйти в коридор. Его дочь не страдала усидчивостью, её вечно тянуло на разные приключения, и за свои двадцать с лишним лет она натворила столько бед, скольких не сотворят и дворовые мальчишки. Она редко слушалась отца, больше мать. Да, так оно и было, только мать оказывала на неё нужное влияние, женское, только она могла успокоить девочку, заставить её вести себя подобающе, только она могла уговорить её без слёз и истерик надеть платье. И всё бы было так же хорошо, но больше у девочки нет матери, графиня почила семь лет назад, медленно угасая от тяжёлой болезни, прямо у ребёнка на глазах. Она была сильной женщиной, переносила болезнь на ногах, умудрялась быть в нескольких местах одновременно и слегла только за месяц до смерти.
В тот день, на поминках, когда его дочь облачили в чёрное платье, скрутили волосы в тугой узел и посадили во главе стола рядом с отцом, графа посетила навязчивая мысль. А если быть точнее, страх потерять и дочь. Она была безумно похожа на мать, слегка волнистые, чёрные, как уголь, волосы, выразительные карие большие глаза, широкая улыбка, она переняла только лучшие качества от матери, и даже вздёрнутый слегка носик, доставшийся от отца, не портил её, а лишь придавал некое очарование. Она всегда притягивала к себе взгляды, располагала к общению, и с годами её шарм становился всё сильнее.
Сейчас в доме нет ни одной фотографии девочки. Висит лишь картина, где они были запечатлены всей семьёй, ещё до смерти графини. Тогда малышка была ещё ангелочком, а сейчас, хоть и, сохранив свою красоту, она стала выглядеть иначе. Её взгляд переменился, она слишком надменно стала смотреть на жизнь, возвышаясь не над людьми, а над законами, что ей пишут, полностью отбилась от рук, и сейчас вновь совершает что-нибудь нехорошее.
Служанка встретила графа в коридоре, на пути в кабинет. Она разгладила белоснежный фартук, слегка поклонилась и мелодично поздоровалась. Это была пышная женщина, которая работала в их доме не первый десяток лет, она трижды уходила в декрет и вновь возвращалась, иногда приводила сюда своих детей, которые изредка составляли компанию графской дочке. Мужчина распорядился подать завтрак в свой кабинет, и уже через пятнадцать минут перед ним, на столе, на тряпочной салфетке, стояла тарелка из голубого фарфора. На тарелке лежали белая фасоль в соусе, кусок прожаренной свинины, яйцо и свежий хлеб. Рядом стоял заварочный чайник из того же голубого фарфора, чашка с блюдцем и тарелочка со слоёными рогаликами, наполненными малиной и клубникой. От еды исходил чудный аромат, смешивался в воздухе с запахом самого кабинета, деревом, старыми книгами и одеколона с нотками бергамота. Всё это наполняло кабинет уютом, создававшимся годами.
Но графу было не суждено полностью насладиться всем великолепием того утра. Когда он отрезал кусок мяса и обмакнул его в соус с фасолью, в его дверь постучались, несколько нервно и быстро, человек по ту сторону сделал это из вежливости, и распахнул дверь, не дожидаясь разрешения. Он был взмокшим, в руках держал смятую шляпу и тяжело дышал.
- Господин Ланцони, у нас пропала лошадь.
- Кража? – Спокойно переспросил граф, всё ещё посматривая на кусок мяса, с которого стекал соус.
- Следов взлома мы не обнаружили.
