Несносная Херктерент [СИ] полностью

— Это если он один. А если их два, сто, миллион, десять миллионов? Толстых трудов о Первой Войне написали много и ещё больше напишут. Одни хуже, другие лучше, но мало где, и то между строк, можно прочесть: в верхах и у мирренов, и у нас хватило ума, что бы понять: ещё немного — и миллионы уставших людей тупо повалят домой. Повалят тупо, но одновременно сметая все на своем пути…

— Ты о чём, Сордар?

— Да так, о жизни. Запас прочности накоплен выше предыдущего. Но и он не бесконечен. «Блестящая восьмерка» превратилась в «Блестящую семерку» или «шестёрку». Я больше всего боялся, что они покажут справочные данные и пойдут на сближение.

— И что тогда?

— И тогда вряд ли бы я с тобой тут разговаривал. Кого благодарить — команду «Владыки», вместе с собой, таких ловких и отважных, мирренских офицеров, струсивших в, может быть, главном в их жизни бою, мирренских конструкторов и приемщиков из МТК, показавших, как это у них часто водится, завышенные характеристики, или ещё кого — не знаю. Знаю одно — я жив и сижу тут. Люди очень не любят умирать. Хорошенько запомни это, Марина. Может, потому корабли «восьмёрки», хотя, к тому времени с гарантией уже «семёрки», а то и «шестёрки», отвернули, хотя к тому времени они уже многое могли: разрушить мне оконечности, вывести из строя мои приборы, они почему — то очень чувствительны к близким разрывам. Помнишь судьбу мирренского флагмана в самом крупном сражении Первой войны? Вижу, что помнишь, так вот, и мой корабль мог бы выглядеть так же. Но люди — главное оружие любых кораблей, да и не только. Вот поэтому я здесь, а не на морском дне, а «восьмерка» стала «семёркой». Они могли бы стать «четвёркой», но отправить меня на дно. Без чудесных, безо всяких кавычек, чудесных приборов — «Владыка» просто очень большой корабль, который рано или поздно всё равно потонет. Да, они ушли, как истинные лорды, и даже дали по мне пару залпов с истинно лордовской дистанции в пятдесят миль кажется, залпы легли с недолётом миль в пятнадцать, я даже ответил, с недолетом миль в пять, но дистанция уже увеличилась. А я не хотел гоняться за ними. Вдруг у них и на самом деле такая скорость, как по справочникам? Вот так, Марина. Поняла?

— Да. Люди — главное оружие любых кораблей.

— Понятливая девочка. Истинный Чёрный Еггт. Что же, скоро я услышу, как твоим именем будут пугать детей.

— Я не хочу этого.

— Это судьба твоя, Чёрный Еггт. С ней даже пушкам «Владыки» не поспорить…

— Ты говорил что-то про «выбитый зуб из гребёнки». Это про что?

— Это, уже в самом конце, мы дозорный крейсер потопили. Ночь, мы прямо на него идём, молчим по-прежнему, только радары работают. Он, может быть, нас всё-таки запеленговал. Но мирренские пеленгаторы — та ещё штука, я могу быть и в трех милях, и в в трехстах. А шумопеленгаторы, у мирренов так себе, а у него, похоже, и вовсе не было. Так и шли, пока его не стали видеть радары носовой группы башен. Ну, а там, залп — и все. Для корабля такого размера пять пятьсотдесятимиллиметровых снарядов — это смерть, да и средние добавили три залпа, с двух- точно по цели, или просто туда, где цель была. Мы просто прошли, где он был. Его не было. Ночь, нефтяных пятен не видно, даже если они и были. А миррены ещё несколько дней не доверяли докладам авиации.

Разобрались ли они, какой мудак с летающей лодки заорал: «Владыка» — а ряд все более и более высокопоставленных этого не проверил, я так и не узнал. У нас в кают-компании даже подумывают, не послать ли ему через «Международное общество помощи жертвам войн» золотые очки и лупу в золотой оправе, но подумали, что «Общество» вроде осуществлением передач в военные тюрьмы не занимаются. У нас, кстати, был их автоответчик «свой-чужой», и желтыми ракетами я при случае мог бы стрельнуть. Не знаю, известно ли им было об этом, но после того, как я «купил» на автоответчик базу гидроавиации, могли бы предположить, что и про ракеты знаю. В общем, «Старый У» теперь единственный линкор, получивший боевой опыт и в Первой и во Второй Великих войнах. Причем — вот везет старику — в той войне свои эсминцы его обстреляли, хорошо, торпеды пустить не успели, а уж во Второй авиагруппы с четырех авианосцев на него вышли. Он даже кого-то сбил. В него тоже бомбы попали.

— Про «занято» и «свободно» из времен «гонки броненосцев» знаешь?

— Не-а!

— В те года, да и сейчас, прочие страны почти не строят корабли у себя — предпочитают заказывать у нас или мирренов. Или выклянчивают без пяти минут кандидатов мартен. Сама знаешь, есть там парочка островных коровьих республик, что по сегодняшний день живут как кошка с собакой. С той поры, как изобретены рефрижераторы, основной доход этих стран — экспорт продуктов животноводства, в первую очередь, говядины. Хотя, берега там скалистые, а под ними — огромные залежи говна птичьего. Вторая по значимости их статья дохода.

Марина хихикает.

— Не пойму, тогда почему эти республики «коровьими», а не «засранскими», зовут?