Даже не проводил. И с чемоданом не помог. Впрочем, он не тяжелый, а во дворе уже стояла машина Тарновского. Только и не хватает, чтоб они снова встретились.
- Давай сюда, - сказал Дан, выйдя из машины и подойдя ко мне. Он выглядел непривычно. Одет в белую футболку и светло-серые спортивные штаны с кроссовками вместо привычных рубашки с брюками. На голове кепка с какой-то странной эмблемой, на запястье “простые” смарт часы вместо “Картье”.
Тарновский забрал чемодан и сунул его в багажник. Потом открыл мне переднюю пассажирскую дверь. В салоне пахло дорогой кожей и его парфюмом. Очень волнующее сочетание, мигом вызвавшее из глубин памяти другой день, когда я впервые сидела в его машине.
- А что твой жених не помог с чемоданом? - насмешливо спросил Тарновский, усаживаясь за руль.
Воспоминание исчезло. Как и ощущения, которые оно принесло.
- Он на работе, - соврала я.
- Да? А тачка почему здесь? - от этого вопроса я вспыхнула до корней волос.
- Сломалась, - нашлась я.
- М-м-м, так может тебе выдать аванс на ремонт? - он завел мотор. Мощный двигатель утробно зарычал, словно дикий зверь.
- Утром ты мне нравился больше, - выпалила я.
- Уже нравился? Хорошее начало…
- Тем, что вел себя как мой руководитель. То есть так, как и должен, если не хочешь, чтоб я уволилась.
- М-м-м, вот оно как. Ну, тебя никто не держит, Ален. Увольняйся. Но только может так случиться, что с поиском новой работы возникнут сложности. У меня же много знакомых… Да и… Это же ничего не изменит, сама понимаешь.
Я аж дар речи потеряла от шока и от злости. Сидела и пялилась на него с открытым ртом, а этот мерзавец наслаждался эффектом от сказанного.
- Ну ты и сволочь.
- Какой есть, - он пожал плечами. - Так что прежде чем совершать опрометчивые поступки, советую подумать хорошенько.
- Ты можешь угрожать оставить меня без работы, Богдан. Можешь даже сделать это. Что тебе стоит, верно? Вот только и ты пойми, что это не изменит того, что между нами больше ничего не будет. Никогда.
- Увидим, - прошипел он сквозь зубы.
- Обязательно. Надо же и тебе когда-то увидеть и осознать, что не все и не всех можно получить просто потому, что захотел этого.
На удивление, Тарновский промолчал. И весь остаток дороги ни слова не проронил. Просто гнал машину по вечернему городу, петляя и объезжая пробки. Смотрел прямо, на дорогу и сжимал оплетку руля побелевшими пальцами. На скулах ходуном ходили желваки. Злился? На меня? А за что, интересно спросить? За то, что не растеклась лужицей у его ног сразу после того, как он об этом попросил! Или хотя бы после того, как начал угрожать увольнением? Серьезно? Нет, неужели на свете и правда существуют такие люди, считающие, что могут сделать что угодно и им все сойдет с рук? Что они всегда будут по щелчку пальцев получать желаемое? Ну, поигрался он со мной шесть лет назад, а потом взял и бросил, небрежно обронив “прости”, а через пять минут женился на другой, а теперь зачем-то захотел поиграться снова, что такого-то? Почему это я вдруг против? Какое имею право, учитывая что он аж целый Богдан Тарновский? Да я счастлива должна быть, что он снова снизошел до меня, девушки не своего круга!
Хотя, а с чего вдруг Тарновскому считать иначе? Парень с золотой ложкой во рту родился. С самого детства у его ног было абсолютно все. Что хотел - получал. А если по каким-то причинам не мог, то особо и не пытался. Зачем напрягаться? Даже ради мечты. Что до меня… В общем-то и меня он получил тогда особо не напрягаясь.
Семь лет назад
Салон “Камаро” был из черной кожи. Именно из кожи, а не из заменителя, как у того же маминого Ричарда. Заменитель не может так пахнуть. По-особенному. Дорого. Дерзко. Последнего добавлял аромат парфюма Дана, который витал в воздухе салона. Эту смесь хотелось вдыхать снова и снова.
От слов Дана все сладко млело внутри, а губы то и дело растягивались в блаженной улыбке. Я как могла пыталась принять невозмутимый вид, но получалось так себе. Хорошо, что Дан, управляя машиной, смотрел по большей части то на дорогу, то в зеркала. А я украдкой посматривала на него. Любовалась гордым профилем, квадратным подбородком. Тем, как уверенно и расслабленно он ведет машину, как играют точеные мышцы его широких плечей под хлопком рубашки.
Время от времени солнечные лучи отбивались от массивного корпуса часов на его правом запястье, привлекая к ним внимание. Очень красивые и очевидно дорогие. Я присмотрелась к надписи на циферблате. “Картье”. Эта надпись ни о чем мне не говорила.
Через некоторое время мы приехали на набережную. Припарковавшись, Дан вышел из машины и открыл дверь для меня. Протянул руку и я взялась за нее. А когда выбралась на улицу, он не отпустил. Вместо этого переплел наши пальцы и повел по тенистой дорожке к причалу. Точнее, к находившемуся прямо на воде ресторанчику.
- Добрый день, Богдан Сергеевич, - с улыбкой на все тридцать два поздоровалась с Даном администратор. - Прошу за мной.
