Пока я расчищал снег с дорожки и подъездной аллеи, Сильвия готовила завтрак: сварила кофе, сделала яичницу и нарезала фрукты. Поскольку она приехала только в красном платье и на каблуках, я одолжил ей свою футболку. На ней она выглядела как платье, почти доставая до колен, но Сильвия выглядела в ней очаровательно, босая, с небрежно собранными волосами, двигаясь по моей кухне.
Я легко мог привыкнуть к такому, подумал я, заходя в дом после холода и увидев её улыбку. Это едва не заставило меня сорвать с неё эту футболку прямо сейчас. Сильвия в моей кухне в воскресное утро — это не то, к чему мне стоит привыкать. Скорее всего, пройдёт немало времени, прежде чем это случится снова, если вообще случится.
После завтрака она снова надела своё красное платье и каблуки, застёгивая пальто на все пуговицы.
— Надо было взять сменную одежду и сапоги, — покачала она головой у двери, глядя в окно. — О чём я только думала?
— Ты думала о том, как переспать со мной, — напомнил я, помогая застегнуть верхнюю пуговицу.
— Точно, — вздохнула она. — Ну, переживу.
— Я могу донести тебя до машины, — предложил я, наполовину в шутку.
Она улыбнулась.
— Не надо. Ты расчистил дорожку, а в Кловерли я могу заехать прямо в гараж. Надеюсь, на кухне никого не будет, и я проскользну в свою комнату незамеченной.
— Ладно. Кстати, я подумал вот о чём, пока был снаружи. Ты говорила, что дети расстроены из-за отменённой поездки на лыжи. А что, если покататься на лыжах здесь? Конечно, это не Аспен, но до Кристал Маунтинс или Бойн ехать недалеко.
Её лицо озарилось.
— Точно. Почему я сама об этом не подумала?
— Потому что ты думала о том, как переспать со мной, помнишь?
Она покраснела и шутливо ударила меня перчатками по груди.
— Ты делаешь из меня какую-то маньячку. Но это отличная идея. Спасибо.
— Пожалуйста, — я напоследок поцеловал её в губы, с трудом удержавшись от того, чтобы спросить, когда увижу её снова. — Езжай осторожно, хорошо? Дороги, скорее всего, всё ещё ужасные. Скажешь мне, когда доберёшься, чтобы я не переживал?
— Конечно. Но для этого тебе придётся дать мне свой номер. — Она достала телефон из сумочки, открыла контакты и протянула его мне.
Я записал свои данные и вернул ей телефон. Она мельком глянула и, усмехнувшись, подняла взгляд.
— Ты правда хочешь быть в моих контактах как Большой Член ДеСантис?
— Сто процентов, да, — сказал я.
Она всё ещё смеялась, выходя за дверь.
Когда Сильвия уехала, я прибрался на кухне, быстро принял душ, оделся и отправился на работу. Поскольку было воскресенье, а дороги всё ещё завалены снегом, движения почти не было. На парковке для сотрудников у Кловерли стояли машины, ведь гостиница снова открывалась сегодня, но винодельня оставалась закрытой до понедельника, так что я был там один.
Моё настроение было лучше, чем за последнее время, вот уж чудеса, и я занялся делами с каким-то оптимизмом. Обычно, когда температура падала ниже нуля, я не мог уснуть, переживая за свои виноградники, но прошлой ночью я спал, как младенец.
Около полудня я выскочил за обедом, а когда вернулся, увидел, как дети Сильвии и три дочки Мака играют в снегу на лужайке между гостиницей и винодельней. Это вызвало у меня улыбку — я вспомнил, как мы с братьями зимой веселились на улице, пока кто-то не получал снежком в лицо и не бежал домой плакаться маме. А потом, поскольку никто не признавался, кто именно бросил снежок, нас всех отправляли по комнатам. Но долго наша мама не выдерживала — шум в доме её утомлял, и она снова выгоняла нас на улицу.
Когда я припарковал грузовик и пошёл к детям, они как раз пытались перекатить огромный снежный шар, явно предназначенный для основания снеговика.
— Мистер ДеСантис! — закричала старшая дочь Мака, Милли. — Помогите нам! Мы сделали попу слишком большой!
Я рассмеялся.
— Конечно.
Когда мы наконец поставили шар на место, дети с энтузиазмом принялись за остальные части тела снеговика. Когда три шара были собраны вместе, мы начали искать материалы для лица и одежды. На земле мы нашли две сморщенные ранетки для глаз, в конюшне обнаружили половину забытой морковки, а идея использовать маленькие камни для рта пришла в голову Фелисити, дочери Мака. Мы побрели к ручью, чтобы найти их, а Уитни тем временем собрала ветки для рук. В сарае Китон заметил старую шляпу, и я поднял младшую дочь Мака, чтобы она могла водрузить её на голову снеговика.
— Но ему будет холодно, — с беспокойством сказала она. — Ему нужен шарф.
— Он же снеговик, глупая, — укорила её Фелисити. — Ему не бывает холодно.
— А тогда зачем ему шляпа? — парировала малышка и, уставившись на меня своими большими глазами, добавила: — Мистер ДеСантис, можно взять ваш шарф? Тогда ему не будет холодно.
После такого взгляда я просто не мог отказать.
— Конечно.
— Ура! — закричали малыши, прыгая от радости, пока я снимал шарф и завязывал его на снеговике.
— А теперь сделаем ему подружку! — предложила младшая. — Чтобы ему не было одиноко.
Все согласились, и мы принялись катать ещё один большой снежный шар для основания.
Я помогал его двигать, когда услышал голос Китона.
