В Петербурге многие держали собак. У купцов для охраны их огромных лабазов сидели на цепях злющие, как сто чертей, кабысдохи, у аристократов иной раз случались целые своры борзых, простонародье довольствовалось дворнягами всех мастей и размеров, а дамы, принадлежащие к высшему обществу, нередко имели левреток, болонок, пуделей и других относительно небольших питомцев. И только рядом с юной баронессой Штиглиц почему-то оказалось огромное животное, пугающее всех своим свирепым видом. Причем, по словам самой Люсии, ее Сердар был еще щенком, а следовательно, обещал со временем догнать своим размером по меньшей мере медведя.
Периодически с ними на прогулках случались разные забавные казусы, вроде испугавшихся лошадей и тому подобные происшествия, но со временем окрестные обыватели привыкли к столь странной парочке и даже немного гордились подобным соседством. В самом деле, баронов в Петербурге пруд пруди, а вот чтобы вместе с ним эдакий монстр… Впрочем, далеко не все.
Сегодня милому песику показалось, что группа спешивших по своим делам веселых студентов-медиков отнеслась к обожаемой хозяйке без должного почтения, о чем он, будучи псом серьезным и обстоятельным, тут же и сообщил, оскалив зубы, издавая при этом нечто среднее между глухим ворчанием и грохотом камнедробилки.
– Вы только посмотрите на это чудовище! – воскликнул один из молодых людей.
– Ну что ты, дружище, – притворно возразил ему другой, – вполне милая барышня!
Шутка была так себе, но остальные студенты с готовностью расхохотались, заставив мадемуазель Штиглиц покраснеть от неудовольствия, а ее защитника действовать. Нет, он никого не укусил и, упаси боже, не порвал, но… серая молния в мгновение ока разогнала смеющихся обалдуев по парку, попутно сбивая с ног и заставив вываляться в снегу, после чего с чувством исполненного долга вернулась к хозяйке и, усевшись перед ней на дорожку, стала выпрашивать лакомство.
– Ну что же ты натворил! – притворно сердилась на него баронесса, мстительно поглядывая на невоспитанных молодых людей, только что получивших по заслугам. – Эти господа теперь непременно промокнут и заболеют.
– Вав, – отвечал ей Сердар, умильно вертя головой.
– Молодец-молодец, – шепнула довольная Люсия и дала своему заступнику конфетку.
– Нет, ты видел эту даму с собачкой? – потрясенно спросил шутник, помогая отряхиваться товарищу.
– Что, Антоша, у вас в Москве эдаких не бывает?
– Говоря по совести, не встречал.
– Смотрите-смотрите, сейчас, кажется, будет еще потеха, – прервал их третий пострадавший, показывая на флотского офицера, только что вылезшего из кареты и направляющегося к коварной барышне с ее зверем.
Увы, напрасно три пары глаз напряженно следили за моряком и волкодавом в предвкушении скандала. Ужасный монстр, вместо того чтобы зарычать или напасть на очередную жертву, вдруг стал ластиться к незнакомцу, поскуливая при этом как щенок.
– Привет, разбойник, – ласково потрепал его по холке Дмитрий, после чего подошел к Люсии и попытался поцеловать ей руку.
Ревнивый Сердар немедля вклинился между ними, явно стараясь помешать обмену нежностями, но не преуспел. Баронесса Штиглиц, которую он обожал со всем пылом своей песьей души, и Будищев, бывший для него кем-то вроде бога, уже стояли рядом, держась за руки, и даже ему было не под силу им помешать.
«Почему ты так давно не приходил?» – спросили ее глаза.
«Мое сердце всегда было с тобой», – ответил его взгляд.
– Какой пассаж! – едва не присвистнул жадно наблюдавший за ними студент, которого товарищи звали Антошей.
– Вав! – горестно заметил пес, понявший, что внимание самых дорогих ему людей занято друг другом и на его долю мало что останется.
– Что случилось с… твоей воспитанницей? – с легкой запинкой поинтересовалась Люсия.
– Ты знаешь?
– Помилуй, я живу вовсе не в глухом лесу. Разумеется, до меня дошли дурные вести, и очень жаль, что узнала я их не от тебя!
– Прости. Не хотел тебя беспокоить.
– Вздор! Мы скоро обвенчаемся и будем вместе и в горе, и в радости. Почему бы не делать это теперь?
– Ты, конечно, права. Но я поначалу решил, что ситуация не столь серьезна, а потом все так запуталось…
– Ты мог бы прийти к нам. Попросить о помощи. У отца большие связи, не думаю, что он отказал бы.
– Мне показалось, что Александр Людвигович не очень-то хочет видеть меня… без титула.
– Хочет, не хочет, но ты однажды спас Людвига, и если бы твоим ходатаем выступил он, за тебя вступилась бы вся империя Штиглицев! Впрочем, я вполне понимаю тебя. Папа не самый приятный в общении человек. И что же ты собираешься предпринять?
– Даже не знаю. Добиться официальным путем ничего не получается. Лиховцев советует обратиться напрямую к государю, но… меня даже близко к дворцу не подпускают!
– Невероятно!
– Неделю назад я бы и сам в это не поверил.
– Значит, надо перехватить его в другом месте.
– Прекрасная идея! Знать бы еще где?
– Как говоришь в таких случаях ты, тоже мне проблема! – победно усмехнулась баронесса. – Сегодня у нас что?
– Первое марта, – удивился Дмитрий, – а что?
– Какой день?
– Воскресенье.
