– Господи, все тебе надо разжевывать! Всем бывающим при дворе, ну кроме тебя, разумеется, хорошо известно, что его величество никогда не пропускает развод караулов в Михайловском манеже.
– Черт! Прости, родная, мне надо поторапливаться…
– Господин Будищев! – ледяным тоном остановила его баронесса. – Если вы сейчас бросите меня здесь одну, между нами все кончено!
– Но, Люся…
– Во-первых, у нас полно времени, – не терпящим возражений голосом заявила она. – Во-вторых, только посмотри, во что ты одет? Нужен парадный мундир, иначе тебя и впрямь близко не подпустят к императору.
– Пожалуй, – невольно согласился Дмитрий.
– Ну и в-третьих, мне тоже нужно переодеться!
– Это еще нах… зачем? – едва справился с удивлением подпоручик.
– Затем, – мило улыбнулась его избранница, предпочтя не заметить очередную оговорку, – что у его величества так много забот, что простого офицера, пусть даже имеющего столько наград, почетных званий и иных регалий, как ты, он может и не заметить. Но вот хорошенькую молодую барышню его острый взгляд не пропустит никогда!
– Ни фига себе, – только и смог ответить озадаченный Будищев, – но…
– Так, я не поняла, ты считаешь, меня недостаточно привлекательной?!
– Что ты, что ты, – поспешил успокоить ее жених, – но откуда такие познания?
– Милый, ты не забыл, что я выпускница Смольного института?
Чтобы не возвращаться домой, за мундиром был послан Федя, благо Домна его хорошо знала, а Дмитрий под конвоем Сердара был препровожден в особняк Штиглицев и терпеливо скучал, пока Люсия вместе с горничной выбирали наряд, достойный такого случая. Стоит ли говорить, что ожидание несколько затянулось?
Шматов успел смотаться на квартиру Будищева, попить чая с гостеприимной кухаркой, вернуться назад, помочь боевому товарищу облачиться, но баронесса все еще не была готова.
– Мне совершенно нечего надеть! – с глухим отчаянием в голосе воскликнула мадемуазель Штиглиц.
– Вот это вполне ничего! – попыталась возразить ей горничная, совершенно не разделявшая опасений своей госпожи, тем более что в Манеже платье все равно будет под шубкой.
– Маша, что ты такое говоришь! – возмутилась барышня. – Ведь это же бог знает что. Я не могу предстать в подобном виде перед государем!
– А я вам говорю, покажитесь для начала Дмитрию Николаевичу, – не сдавалась девушка, которой надоело перебирать хозяйский гардероб. – Если ему понравится, то и царю сойдет!
– Ты уверена? – задумалась Люсия, которой пришлась по душе мысль покрасоваться перед женихом.
– Ну конечно!
Показ прошел на ура! Сгорающий от нетерпения Будищев, едва увидев принаряженную избранницу, так обрадовался, что все сомнения пропали сами собой, к тому же Дмитрий, отпихнув камердинера, уже подавал ей шубку.
Как ни избалованы были различными зрелищами петербуржцы, но даже для них, пресыщенных жителей северной столицы, развод караулов в Михайловском манеже был любимым развлечением. Тем более что попасть туда было не так просто. Да и кого могли оставить равнодушным красавцы гвардейцы в блестящих мундирах на великолепных лошадях, двигающиеся столь синхронно, что казались не живыми людьми, а винтиками какого-то мудреного механизма!
Неудивительно, что и государь любил это зрелище, напоминавшее ему о золотых днях детства, когда он, будучи еще беззаботным мальчиком, сидел на руках своего отца – великого императора, твердо правившего огромной империей. Как давно это было…
Александр был уже не молод. Большинство людей, включая сверстников, окружавших его в молодые годы, успели уйти из жизни, оставив ему лишь воспоминания о былом. Престарелому императору пришлось многое пережить, включая смерть двух сыновей, войну и несколько покушений. Люди, которым он искренне желал добра и многое сделал для их благополучия, отчего-то непременно пожелали убить его, как будто смерть могла принести им небывалое доселе счастье.
«Что вы делаете, безумцы? – хотелось иногда воскликнуть ему. – Мой сын вовсе не так мягок, как я. Он не станет с вами…»
Додумать, что не станет делать цесаревич, когда взойдет на престол, император не успел. Развод закончился, и пора было уезжать.
– Прикажете подать экипаж, ваше величество? – почтительно осведомился начальник охраны Кох.
– Да, – кивнул изрядно продрогший государь, после чего, спохватившись, добавил: – Передайте конногвардейцам мое удовольствие. Порадовали.
– Слушаюсь, – козырнул капитан[38] и побежал отдавать распоряжения.
Обычно вокруг Александра суетились свитские, но сегодня таковых было немного. Только полицмейстер полковник Дворжицкий демонстрировал усердие, шумно сопя в густые бакенбарды, да командовавший конвойцами ротмистр Кулебякин поигрывал нагайкой. Чуть поодаль, за шпалерами солдат, толпился народ, пришедший поглазеть на зрелище, а теперь с интересом наблюдавший за своим царем. Впрочем, видно за рослыми гвардейцами было плохо. Только головы в лохматых треухах, картузах или платках, хотя попадались и изящные шляпки.
